- Это корень одного из самых крупных деревьев в лесу. Размеры дерева можно определить по тому, как светятся корни.
Каджеки впереди скрывались куда-то в левую стену. Как вскоре выяснилось, сворачивали в узкий проем. Следом начинался длинный пологий скат из серой, судя по всему, вулканической породы со следами стесов, как и на стенах. Дальше открывалась длинная, с низким сводом пещера, явно естественного происхождения. Щербатые стены с медной прозеленью и свисающие с потолка древесные корни (многие полупетлей уходили обратно) давали стойкий свет, не уступающий, во всяком случае, по яркости свечам. Здесь стояло примерно с дюжину длинных столов, сработанных безо всякой заботы об изяществе или даже симметрии, и одинаково бесхитростные скамьи. К-2 впереди подошел к тесному углу пещеры, где за почти пустым столом сидели К-10 и еще шестеро каджеков. Все они улыбчиво кивнули Карлсену, прежде чем возвратиться к своей телепатической беседе: ясно было, что к гостям здесь отношение самое обыденное. Карлсен сел между сенгидом и К- 10.
На столах стояли каменные кувшины вроде тех, что в келье у К-10, и деревянные плошки с чем-то вроде сухой апельсиновой кожуры. Каджеки брали ее и нажевывали. Взял кусочек на пробу и Карлсен. Жесткая как кожа и с характерным запахом - вроде бы цитрус, хотя что-то явно иное.
- Вам надо запить, - обратил внимание К-10 и налил Карлсену воды в деревянную плошку. Вкус оказался на удивление тяжелым, маслянистым, а когда сглотнул, по телу разлилась блаженная легкость, как от нитиновой воды, что довелось попробовать у Грондэла. Заодно сглотнулась и "кожура", тянучая как жвачка.
Кто-то, подавшись через плечо, поставил перед Карлсеном глиняную миску. Рука белая, аристократичной формы. Обернувшись, он увидел девушку- шатенку, несущую поднос. Посмотрел в миску: в ней лежало несколько плодов, похожих на заплесневелые фиги. Есть особо не хотелось.
- А что это за девушка? - спросил он у К-10.
- Девушка? - не понял вначале тот. - А-а, это одна из роботиц, прислуживает здесь у нас. Нам отдали ее женщины Хешмара.
- А у них она откуда взялась?
- Из Гавунды, от гребиров. Они ее им подарили, только у женщин в ней не было надобности.
Между столами сейчас курсировали еще несколько женщин, разнося такие же миски. По виду действительно роботицы: груди, бедра, ноги - все как-то чересчур вычурно, как и бессмысленно-броские лица. И все чем-то напоминают ту прислужницу из грондэловской подземной капсулы.
Через несколько минут девушка возвратилась с пустым подносом, улыбнувшись Карлсену, произнесла что-то на незнакомом языке.
- Извините. Я с Земли, - улыбкой на улыбку ответил Карлсен.
- Земля... - растерянно повторила она и опять произнесла что-то непонятное. Как ни странно, общую суть ее фраз удалось ухватить. Отчасти потому, что второй вопрос наверняка был о том, что он делает в Сории. Однако улавливалась еще и телепатическая вибрация. Она указала на заплесневелые фиги:
- Почему вы не едите? (смысл абсолютно понятен). Карлсен с сомнением посмотрел в миску. Девушка, выбрав один, протянула ему. Надкусил: плод жесткий как кожура, и запах как у старой кожи. Хотя разжевывается сносно, а вкус напоминает мясо - в общем-то, даже вкусно. Девушка улыбнулась и отошла.
Карлсен повернулся к К-10 (сидит пожевывает, мыслями невесть где).
- Это точно робот?
- Да разумеется, - удивленно поглядел каджек. - Что за сомнения?
- Она связывалась со мной телепатией. У роботов же нет телепатии?
- Телепатии нет. Однако К-83, - вон он сидит, - их реконструировал.
- Каким образом?
- Можно спросить. - К-10 посмотрел куда-то вбок: сухо цвиркнул пучок телепатических импульсов. Спустя секунду откуда-то донесся ответ (даже не ясно толком, откуда) и К-10 снова повернулся к Карлсену.
- Оказывается, это не он придумал, - каджек задумчиво повел головой. Уж не сами ли гребиры, часом, научились создавать мыслительные формы? Интересное получается развитие.
- Мыслительные формы?
- Мысли, которым дается материальная оболочка, - он снова занялся едой с таким видом, словно все объяснено. Карлсен решил больше его не донимать.
Через минуту-другую он повернулся к сенгиду - тот сидел, вперясь опустевшим взором в пространство, очевидно погруженный в мысли. И миска и кружка перед ним пустовали.
- Вы что, не едите? - удивленно спросил Карлсен.
Тот не отозвался, вместо него ответил К-10.
- Сенгид никогда не питается одновременно со всеми. Понимаете, мыслительное тело у него в сравнении с нами развито до такой степени, что он не может позволить себе отвлекаться на пищеварительные процессы.
- А-а, понятно...
Сенгид словно очнулся: глаза озарились, как будто кто-то изнутри зажег в них свет. Карлсену он улыбнулся с поистине женским обаянием.
- Прошу прощения, отвлекся. Я сейчас только прозрел решение интереснейшей задачи.
- А позвольте спросить, какой?
Секунду-другую К-2 сосредоточенно раздумывал.
- Боюсь, на изложение уйдет не меньше часа. Задача из области бесконечно малых величин. - Он виновато улыбнулся. - Может, лучше другой какой-нибудь вопрос?
Карлсен на секунду растерялся.
- Н-не знаю... То есть не знаю, с чего начать, - он неуверенно мелькнул взглядом на К-10 в поисках поддержки.
- Да-да, в самом деле, - ободряюще улыбнулся тот. - Любой вопрос.
Карлсен прикинул, о чем бы он подумал расспросить К-10, останься они снова наедине.
- Что такое четвертый вибрационный уровень эволюции?
К-10 с сенгидом переглянулись.
- Непростой вопрос, - произнес сенгид. - Прежде необходимо понять, что означает третий вибрационный уровень.
- Хорошо.
- Он известен также как третий уровень внутренней направленности. Посмотрим, получится ли у меня вам показать...
Повернувшись, он сделал знак стоящему у двери барашу. Тот, видимо, понял, что от него требуется и, повернувшись, вышел.
- Существуют уровни соответственно внутренней и внешней направленности, объективность и субъективность. "Homo sapiens", прежде чем стать человеком, обитал в сугубо животном мире проблем и опасностей, и жизнь у него состояла единственно в их одолении. Это называется "нулевым уровнем". Дальше, с развитием письменности, человек научился накапливать знание и исследовать мир внутренний. Он изобрел музыку, живопись, поэзию, научился погружаться вглубь себя. Это было первым уровнем внутренней направленности. Кульминация этой фазы наступила в девятнадцатом веке, когда излишняя углубленность стала нарушать способность человека уживаться с реальностью...
- Романтики... - определил вполголоса Карлсен, сенгид мимоходом кивнул.
- В двадцатом веке, как вам известно, маятник качнулся в другую сторону, и в двадцать первом человек начал выходить на новый уровень объективности. Можно сказать, человек теперь достиг второго вибрационного уровня эволюции - второго уровня внешней направленности. Теперь ему надо научиться выходить на третий уровень направленности внутренней... Ага, спасибо.
Бараш возвратился со средних размеров черным ящиком, судя по всему, тяжелым: даже такие мышцы-глыбы вздувались от натуги. Карлсен посторонился, чтобы ящик можно было водрузить на стол, заскрипевший под таким весом. Сенгид поднял крышку, и взгляду предстал величавый кристалл, лучащийся шафранным светом.
- Этот кристалл происходит из самой глубокой пещеры на Ригеле-10. Вы знакомы с кристаллами?
- Конечно. (Невольно вспомнилась знакомая бабулька, тетя Лизбет: чуть не пришибла однажды какого-то растяпу, который "залапал" ее "магический кристалл").
Сенгид, видимо, догадался, что знание у гостя на этот счет не совсем исчерпывающее.
- Хорошо. В таком случае вы знаете, что они могут действовать как усилитель и фиксатор мыслительных волн. Можно сказать, что всякая мысль и чувство падает в кристалл как капля дождя в пруд, распространяя круги. Конкретно этот орторомбический кристалл сформировался под колоссальным давлением, поэтому его фиксирующий механизм чутче как минимум вдвое. Вглядитесь в него, чтобы он подстроился под ваше ментальное давление, и сфокусируйте затем внимание.