Оврок, опустившись возле нее на колени, обеими руками легонько стиснул ей голову и прижал к своему солнечному сплетению. Вся группа снова сосредоточенно застыла. Что произошло, Карлсен толком не разглядел, но когда через несколько минут Оврок встал сам и помог подняться женщине, безликости уже не было. Улыбнувшись, женщина обвила Овроку шею и надолго припала поцелуем.
-- Невероятно, -- только и нашелся Карлсен.
-- Вы увидели сейчас таинство творения, -- подытожил Клубин. -- Ну что, можно ее, по-вашему, назвать живой?
-- Даже и не знаю. Надо присмотреться поближе.
Клубин кивнул.
-- Это следующая часть ритуала. У нас это называется стимата, то есть "проба" или "освидетельствование".
Девица льнула к Овроку, обняв его за пояс и лелея голову у него на плече, когда вперед вышел Саргас и, взяв ее за руку, с нежной настойчивостью повлек к себе. Девушка секунду упиралась, но, повинуясь одобрительному взгляду своего творца, послушно отошла.
Саргас, обхватив ее лицо ладонями, секунд с десять близко смотрел ей в глаза. Затем, отстранив на расстояние вытянутой руки, взыскательно осмотрел девицу с головы до пят, заставив при этом пару раз крутнуться. Наконец прижал ее к себе, придерживая рукой за ягодицы, и поцеловал -- равнодушно, без страсти - так дегустатор пробует вино. И, наконец, углубленно помолчав под взволнованным взглядом Оврока, одобрительно кивнул и отпустил девицу.
Вперед тут же шагнул, кажется, Гурнид, и повторил процедуру. Этот юноша с широким добродушным лицом (видимо, более утонченный, чем Саргас) прошелся по ней руками так, как знаток обычно ощупывает породистое животное. Но и здесь впечатления плотоядности не было - не больше, чем у закройщика на примерке. В завершение он тоже с медленной тщательностью поцеловал девушку и одобрительно кивнул Овроку.
Этот "поцелуйный обряд" длился с четверть часа. При этом было видно, что девице он доставляет все большее удовольствие. Мужское одобрение придавало ей уверенности, и она начала блаженно отзываться на скользящее ласкание бюста и бедер, а также на поцелуи. К одному из парней, красавцу с орлиным лицом, она прилепилась так, что намерение отдаться ему тут же, при всех, стало яснее ясного.
-- Интересно, Оврок ревнует? -- шепнул Карлсен на ухо Клубину.
Гребис взглянул на него с неподдельным удивлением.
-- С чего? Хотя зачал ее он, и у него на нее первые права, принадлежит она всем. Каждый внес в ее создание свою лепту.
"Пробовать" чужое творение было как-то неловко, но когда подошла очередь, все получилось вполне естественно. Хотелось узнать, что это за персона. Но когда он, взяв в ладони лицо девицы, заглянул ей в глаза, стала ясна вся неуместность вопроса. Личность в ней еще и не брезжила: просто нехитрый набор рефлексов, немногим лучше животного. В сущности, от Карлсена и требовалось-то лишь оценить ее, как кошку на выставке. Хорошенькая, с румяным овалом лица, большими пушистыми глазами и кроткой улыбкой, обнажающей меленькие, по безупречные жемчужины зубов. Кожа бархатистая как у новорожденной, и чуть припахивает тем самым дымком. Темные, благородными кольцами, волосы спадают на плечи. И хотя лицо достаточно характерно, -- с остальными не спутаешь, -- но похоже скорее на двухмерный набросок или нарочито бесхитростную рекламку какого-нибудь женского продукта. То же самое и тело: бюст изумительный (хотя несколько крупноватый), мощные бедра, но в целом почти то же, что на улицах Гавунды.
Наконец, целуя, он снова уловил исходящую из ее губ жизненную энергию. Но желания к ней не возникало почему-то ни малейшего. Как и ее предшественница, она казалась не более чем напрашивающимся на ласку ребенком.
-- Чудесно, -- с улыбкой кивнул Карлсен. А сам, глядя на девицу, успевшую вернуться к Овроку (вон обожание какое во взгляде), недоумевал над собственной реакцией. Безусловно, красотка - на Земле мужики озирались бы на улице. Но почему сейчас-то полная к ней апатия? Потому, видимо, что ее назначение -- ублажать, а потому нет той изюминки, которая всегда сопутствует флирту. Иными словами: у нее нет воли, способности вы- бора.
Тут все дружно рассмеялись и наперебой начали поздравлять Оврока, конечно же, переживавшего за успех своего творения.
-- И как ты ее назовешь? -- спросил среди прочих Саргас.
-- Овруна, -- подумав, ответил тот, -- женщина Оврока.
("Гм!", -- покоробило внутри Фарру Крайски).
Красотка, явно истомясь дожидаться, начала нетерпеливо подергивать юношу за руку. Тот пошептал ей что-то на ухо и, с шутливой обреченностью посмотрев на товарищей, дал увести себя в сторону пещер. Насупленное усердие девицы вызвало добродушный смех, не удержался от улыбки и Карлсен. И все-таки, насколько интересна догадка. Заниматься с этой душкой любовью можно, просто притворяясь, что она нормальная, способная выбирать женщина, то есть, используя свое воображение.
Иначе говоря, мужское желание, если поразмыслить, зависит от силы женщины отказывать.
В таком случае, получается, Клубин не совсем прав. Ведь тогда, безусловно, настоящее сексуальное желание, -- в отличие от фантазии, -зависит от наличия у партнера свободной воли?
Размышление прервал Клубин.
-- Вот так они выходят на седьмую степень: учатся объединять умы на создание жизни.
-- Это, что ли, жизнь?
Клубин, улыбнувшись, качнул головой.
-- На этот вопрос я ответить не могу. Единственно могу сказать: сам я так не считаю. Цветок, по-вашему, живет?
-- Видимо.
-- Тем не менее у него абсолютно механический жизненный цикл, напрочь лишенный волеизъявления. У этих созданий, похоже, свободной воли тоже нет: любое их слово или шаг полностью предсказуемы. Отсюда и мой аргумент в пользу того, что они не роботы.
-- Но ведь живые же?
-- Потому, что созданы живыми умами. Совокупная волевая мощь четырнадцати шестикурсников -- вещь ужасающая.
Карлсен покачал головой.
-- Это как истолковать? -- переспросил Клубин.
-- Я понимаю, создать живое существо -- вещь невероятная, -- сказал Карлсен, стараясь быть тактичным. -- Но почему в этих женщинах так мало индивидуальности?
-- Вы сами хотели бы попробовать? -- предложил Клубин.
("?!", -- отреагировала Фарра Крайски).
То же самое, видимо, пришло в голову и Саргасу.
-- А может, наш гость?... -- спросил он с намеком.
-- Нам еще не пора? -- попытался выкрутиться Карлсен.
-- Ничего, подождем, пока попробуете, -- успокоил гребис.
Карлсен подавил беспокойство (свое и Фарры Крайски).
-- Ладно. Если покажете как.
Саргас, хлопнув в ладоши, созвал своих товарищей, начавших уже разбредаться.
-- Идемте, надо помочь нашему гостю.
Все снова обступили трещину - Карлсен на этот раз по центру, лицом к Дреежу.
Карлсен беспокоился, чувствуя, что его силы явно переоцениваются. Мелькнула даже мысль: уж не из желания ли это понасмехаться? Но встретился глазами с Клубином, и как-то отлегло: гребис ободряюще улыбнулся (мол, все будет как надо).
Вместе с юношами Карлсен, склонив голову, уставил взгляд на трещину, откуда курилось испарение. Почти сразу возникла сквозная телепатическая связь с остальными. Мелькнула память о том, как студентом играл в футбол -так вот, положив друг другу руки на плечи, перед игрой стояли всей командой над мячом. И тут возникло ощущение, к которому он совершенно не был готов. Теряясь, Карлсен понял, что перестал быть самим собой.
Ощущение вроде того, что тебя разделали на четырнадцать частей под каким-нибудь калейдоскопом, тут же составив решетку из вертикальных полос. Причем лишь одна из них -- ты сам, а остальные такие же составляющие, наравне с тобой. "Полосы" эти смыкались так тесно, что невозможно было удалить ни одну из них без ущерба для слитности всей структуры. Вот что имел в виду Клубин под "единением части с целым".