-- Эта злючка что, тоже живая?
-- Ловит только насекомых, для животных абсолютно безвредна. Их потому и насадили на этом склоне.
За десять минут передышки деревца успели проявить себя несколько раз. Басовитое гудение тех самых золотисто-зеленых стрекоз обрывалось пронзительным вжиканьем. Один раз рядом в листву угодила муха и забилась, отчаянно жужжа: листья-пальчики сдавили ей туловище, пока на землю не закапала желтая жижка.
-- Ну что, пора трогаться, -- сказал, поднимаясь, Крайски. -- Идти еще порядком.
-- Куда именно?
-- Смотреть, как тешатся восьмикурсники.
И снова вверх. Почва под ногами была сухая и мягкая, так что нога вживлялась прочно. Случалось, что деревца на близком расстоянии притрагивались к телу листьями, как бы пробуя на съедобность -- мягкие и влажноватые как язычки. При этом от них исходил легкий электризующий трепет, от которого кожа приятно почесывалась. Добыча, видимо, шла на некую эротическую вибрацию, вроде радиосигнала.
Прошло с полчаса, а они по-прежнему карабкались. Через просветы в деревьях дымчато синело ущелье Кундар. На этой высоте было прохладнее, а воздух прозрачен настолько, что на испещренной солнечными бликами равнине все еще просматривалась Гавунда. Где-то слева вверху начал доноситься шум воды, и Крайски, судя по всему, двинулся в этом направлении. Хорошо, если бы ручей: окунуть разгоряченные, набухшие ноги.
Деревья кончились и взгляду открылся водопад, серебристой гривой величаво опадающий с горной стены, уходящей на милю вверх. А непосредственно впереди о каменную платформу туго бил сверху узкий каскад, так что в воздухе стояла радужная взвесь. Карлсен с удивлением заметил в ее клубах нескольких гуманоидов (сперва подумалось, что каджеки: голова такая же округлая), которые, блаженно замерев, наслаждались влажной прохладой. Но, приглядевшись внимательней, понял: не каджеки и не гребиры. Бочковатые телеса лоснились мокрым блеском. Временами они обменивались пронзительными взвизгами -- в целом походило на осмысленный диалог.
Карлсен и Крайски оставались незамеченными, пока расстояние не сократилось до двадцати ярдов - тут одно из созданий тревожно вякнуло. Все резко обернулись, уставясь на чужаков глазами-плошками. Карлсен дружески помахал и осекся, изумленно глядя, как создания одно за другим начали взмывать в воздух будто воздушные шары. Полминуты, и они уже скрылись из вида. Все кроме одного, который, выпятив круглое брюхо, млел с закрытыми глазами по ту сторону шумной струи. Открыв глаза и увидев, что собратья улетучились, а навстречу приближаются чужаки, оно в ужасе расшеперило рот и стрелой метнулось в воздух. Но по недосмотру ударилось о нависающий камень и отрикошетило о склон. Отскочив будто резиновый мяч, создание ткнулось в дерево, и только тут, похоже, очнувшись, стало по- нормальному набирать высоту. Но не успело подняться на полсотни футов, как с неба камнем метнулась огромная птица и схватила его в свои когти. Слух резанул заполошный визг. Времени хватило заметить у этой птицы сходство с теми крылатыми тварями, что они видели при высадке на Дреде, только эта больше напоминала рептилию: массивные квадратные челюсти, демонический взгляд. Оно плавно спланировало вниз, к озеру, унося в когтях все еще повизгивающую жертву.
-- Слигги, -- указал, посмотрев вслед, Крайски. -- Во всем Джиреше нет олухов тупее. -- Наряду с речью он использовал телепатию, так что слышимость, несмотря на шум воды, была превосходная.
-- Они действительно такие легкие?
-- Нет, что ты. Просто владеют тайной антигравитации.
-- А почему так всполошились?
-- Приняли нас за гребиров.
Приблизившись за разговором, они вступили в клубы водяной взвеси Карлсен невольно закашлялся. Однако от взвеси веяло такой бодростью, что он зашел за струи водопада. Зашел, и тут же, ойкнув, отскочил: шарахнуло как током. Да еще и, запнувшись, сел нараскоряку - Крайски согнулся со смеху.
-- Что еще за ...? -- возмутился Карлсен.
-- Извини, извини, забыл предупредить. Вода несет разновидность ксиллэнергии. Привыкать надо постепенно.
-- Да ну ее! -- сердито отмахнулся Карлсен, все еще не в силах очухаться.
-- Нет, надо. Мы затем сюда и шли.
Несмотря на начальный шок, энергия внутри уже так и бурлила. Теперь понятно было и то, что произошло. Водопад содержал ту же энергию, что и фискрид в Дантигерне, однако от падения с высоты стегал не хуже тока.
-- Надо медленнее, -- пояснил Крайски, осторожно входя в клубы взвеси.
-- А зачем?
-- Увидишь. Ух-х! -- выдохнул он сквозь сжатые зубы.
Осторожно тронувшись следом, Карлсен понял, почему. Взвесь, и та подобна была снопу прожигающих тело искр (так вот оно, наверное, на электрическом стуле). Но Крайски, похоже, думал эту пытку выдержать, потому Карлсен подавил в себе желание отступить. Несколько минут, и ощущение такое, будто тебя свежуют заживо, стекольной пылью присыпая сыреющее мясо. Похоже чем-то на стояние в ледяной воде, только там промозглость в костях, а здесь в тканях.
Еще через пять минут боль невообразимо переплавилась в чудесное упоение, и он с готовностью шагнул за Крайски под хлещущие сверху струи. Снова зажгло, да так, что с трудом выстоял. Но уже через несколько минут тело буквально лучилось жизненностью. И восторг такой, что Карлсен, вскинув лицо, расставил руки, подставляя воде плечи и грудь. Было бы брюхо, как у слигга, так и сунул бы его под шумные струи, чтоб звенело как о барабан!
Крайски похлопал его по плечу: дескать, пора. Выйдя из искристой взвеси, Карлсен ощутил странную легкость -- из-за того, наверное, что перестал бить напор воды. Так ведь нет: где-то в солнечном сплетении, взбухая, тело повлек вверх поток энергии. То же самое, что при прыжке, только задействованы не мускулы ног, а порыв воли.
-- Смотри-ка, парю! -- воскликнул Карлсен, хохоча от удивления. Опустился на землю. В последний раз он летал настолько давно, что ощущение почти уже забылось. Понятно теперь, почему слигги стояли под струями. Карлсен снова сплотил волю и, взмыв на десяток футов вверх, об- ратно возвратился плавно, как воздушный пузырь.
-- К вершине мы полетим? -- спросил он у Крайски.
-- Нет. Начать с того, это небезопасно, -- он указал наверх, где в пронзительной выси парили те самые химеры. -- Во-вторых, потеря энергии. Лучше пешком.
-- Что ж, ладно, -- Карлсен разочарованно пожал плечами. Лучше бы, конечно, опробовать силы в полете.
Снова двинулись вверх по склону, при этом энергия полонила настолько, что в гору хоть бегом беги. Однако Крайски взбирался с твердой методичностью робота. Через четверть часа рощица осталась позади, а взгляду открылась пустыня черного вулканического камня, словно застывшего при сбегании по склону. И все настолько покореженное и ребристое, что идти приходилось с большой осторожностью, иначе изрежешь ноги. Бьющая через край энергия придавала вниманию Карлсена такую филигранность, что ноги, будто сами собой, ступали там, где безопасно.
Черная лава продолжалась милю с лишним. Временами удавалось отдыхать -в наносах крупного как галька песка, сухо скрипящего под ногами. Поглядев вверх в очередной раз, Карлсен увидел, что склоны там горят пронзи- тельными оттенками, в основном желтыми, хотя есть и алый, и зеленый, и лиловый. С приближением становилось ясно, что это растительность: не деревья, а огромные ползучие, вроде спутанных удавов, стебли. Видимо, какая-то дальняя ботаническая родня прозрачным побегам, что встречались над озером.
Чуя неладное, Карлсен остановился на границе лавы. Уже сам вид зарослей вызывал смятение: побеги-лианы перепутались так, что и не видно, где можно пробраться. А волнистое движение желтого усика, вытянутого в их сторону, давало понять, что побеги, как и те прозрачные их собратья, подкарауливают добычу.
-- Наблюдай за мной, -- сказал Крайски и шагнул сначала к желтому усику, затем дальше. Не успел он продвинуться и на нескольких футов, как усик, отпрянув как готовая к броску змея, молниеносно обвился Крайски вокруг голени.