АС.
От лица отлила кровь, в голове всколыхнулись воспоминания. Я была не очень усидчивым ребёнком, и мне было лень везде выводить своё полное имя, тогда бабуля предложила мне писать первые две буквы своего имени — АС. Я ещё раз посмотрела на птичку. Не может быть, чтобы это была птичка из моего детства. Совпадение? Насколько я помню, последний раз бабушка убрала все мои игрушки на чердак, да так до пожара они там и лежали. Где же тогда Саймону взять игрушку с такими же инициалами?
Сердце сжало тревогой.
Дом, где ты выросла. Эта та же избушка да? Куда я приходил?
…
Она сгорела.
…
Что с твоими пальцами?
…
Это сажа.
…
Пришлось побывать на пепелище.
Я вернулась на скамью. У него был такой задумчивый взгляд. С чего ему вообще расспрашивать меня о моем доме? Ещё эта свистулька? Что всё это связывает с Саймоном? Он спрашивал, потому что знал? Мои размышления прервал звук шагов, однако не такой уверенный и чёткий как у Саймона. Я смотрела в коридор, ожидая гостя и раздумывая кто бы это мог быть, если не Саймон. Передо мной появилась женщина, она была высока, выше меня точно, на её лице отображалась брезгливость и что-то ещё непонятное мне. Она остановилась рядом с моей камерой и смотрела прямо на меня, так что у меня не было сомнений что она пришла именно ко мне. Но кто она? Её лицо казалось мне знакомым, но лишь немного. Светло русые волосы, собранные в пучок, темно серые глаза, красивая кожа, облачена в дорогое пальто, манто в руках, сапожки. Из обеспеченной семьи — это видно и украшения при ней и меха. Чем же её заинтересовала моя скромная персона?
— Ну здравствуй, Аселия. — Стоило ей только открыть рот, как я сразу её вспомнила. Лейла. Ого, а я и не знала, что она изменилась… она была старше меня, но не настолько. Такое ощущение, что она лет на 5-10 выглядит старше, чем есть на самом деле. И кажется, то чувство на её лице, что я не смогла распознать сразу — это отвращение. Ко мне.
— И тебе здравствуй, Лейла.
Я вернулась взглядом к свистульке. Что ей надо? Разговор о девичьем? Это вряд ли. Единственное, что её правда волновало всегда — это Саймон, так что скорее всего она пришла именно поэтому.
— Зачем ты тут?
— Из-за тебя.
— А конкретнее?
— А конкретнее я советую тебе держаться от него подальше.
Ооо, пошли угрозы… Да ещё так сразу в лоб. Никакой тактичности, как и брат, Лейла всегда была прямолинейна, не вуалировала ни угрозы, ни свои мысли. Что в голове, то и на языке.
— Не понимаю, о чём ты, — я сделал невинную рожицу ей.
— Ирбис. Слишком много внимания тебе, внезапно объявившейся на нашем с ним пути, мне это не нравится.
— Так и скажи это ему, а не мне. Я на него никаких видов не имею.
Я развела руками. А даже если бы и имела, зачем мне это рассказывать тебе?
— Я скажу, он же мой муж всё-таки, он послушает меня.
Она произнесла это с таким нескрываемым самодовольством и даже гордостью, что я вгляделась в её лицо, ожидая подвоха, но нет… она и правда гордилась этим фактом. Да уж…
— Насколько я помню, Ирбис не женат.
— Мы живём с ним вместе много лет. И спим тоже.
Я поморщилась. О да, прямолинейность. Бестактность. Тоже мне нашла достижение. Порой эти «живём с ним вместе много лет», могут не нести никакой смысловой нагрузки и уж точно не удержат мужчину, если он не любит женщину.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Чтобы ты знала. Он нравится тебе, я знаю, один раз ты чуть не увела его у меня. Второй раз я этого тебе не позволю.
Я усмехнулась, но тут же стёрла улыбку. Не стоит, наверное, ей говорить про его страстные признания, про его то, что я «все эти годы искал тебя и любил тебя, Аселия».
— Да? — Я встала со скамьи и подошла к решётке, — и как ты собираешься мне помешать? Я и так тут в тюрьме сижу, и меня собираются судить. Чем ты сможешь мне угрожать? Что может быть хуже этой дыры, вашего Логова, вашей судебной системы и всего этого?
— Я убью тебя.
— Это серьёзное заявление, — я улыбнулась, я отнюдь не боялась всех этих её угроз. Они выглядели смешно и жалко. — По-моему тебе стоит сначала поговорить с Ирбисом, вдруг он расстроится, если его сокровище убьют. Может тебе лучше нам не мешать?
Она прищурилась, по лицу Лейлы пошли красные пятна, она поджала губы.
— Ах ты! Безродная выскочка. Ну ничего, я найду на тебя управу.