— Как пожелаете… господин.
Ирбис сморщился от моего обращения. Я постаралась выделить это интонацией, вложив все своё раздражение в него.
— Что с артефактом?
— Он почти готов.
— Через сколько? Мне нужен будет завтра, крайний случай послезавтра.
Я прикинула объем работы. Ну если поднапрячься и сделать тестирование, то уложусь.
— Будет сделано.
Мне хотелось снова ввернуть «господин», но не стала почему-то. Наверное, меня отвлёк его усталый взгляд, которым он сверлил что-то над моей головой. И что он там увидел? Нимб?
— Аселия… — Его голос изменился, перестав быть официозным и грубым, словно он только одним тоном хотел оскорбить меня. — Я… — Вздох.
Я смотрела, как он снова начинает тереть переносицу, то и дело видимо собираясь сказать что-то и не решаясь. Меня съедало любопытство и немного даже восхищение, что несмотря на ссору и собственную неприязнь ко мне, он пытается что-то сказать сейчас или сделать. Для этого нужно переступать через себя, и зная себя, я могла бы точно сказать — не смогла бы.
— Просто скажи. — Тихо ответила ему я. Он поднял на меня глаза, снова вдохнул.
— Могу я тебя попросить? Это личное…
Оу… личное. Попросить? Это уже интересно. О чём же?
— Что?
— Можно ли с помощью артефакта установить, беременна ли женщина или нет? Я имею в виду с точностью?
Он устало провёл по волосам рукой и, наконец, посмотрел мне в глаза. Вот что его мучает? Соврала ли она ему или нет? Мы в ссоре, но мне хочется ему помочь… конечно, все равно через пару месяцев это станет очевидным, но что с ним будет за эти пару месяцев? Должна ли я сейчас согласится? Это ведь лёгкий артефакт, буквально пару часов займёт. Или может стоит сказать с каменным лицом, что таким, как ты, помогать не хочу. Я же тёмная. Вот он стоит и смотрит на меня, я понимаю, что он переступил через свою гордость и у меня просто язык не повернётся ему отказать. Хотя я вижу, что он ждёт моего отказа.
Все это время я молчала, Ирбис тоже, мы смотрели друг на друга. Наконец, когда молчание затянулось, он снова принял этот официозный вид.
— Забудь. Не стоит…
В голове пронеслась идея.
— Я могу это сделать для тебя, но с одним условием. — Выпалила я одном дыхании. Шантаж… чистой воды, ещё и не в личных целях. Он откажется. Всем богам ясно же, что он не станет мне потакать в таких мелочах…
— Говори.
Он согласился…
— Не тронь её больше, даже если она будет вести себя как полная истеричка и не уравновешенная. Никогда.
Её — это конечно Лейлу, её имя произносить мне хотелось, но меня и так поняли. Я говорила уверенно, мне и правда хотелось защитить Лейлу, и Ирбиса тоже. Он совершает плохие поступки, и это ему воздастся, а так может хоть это его остановит. Меньше зла сделает, ему же лучше. И всё же, наверное, это по-хамски.
Я подняла глаза на Ирбиса, он смотрел на меня таким взглядом, словно хотел вскрыть мою голову и заглянуть туда внутрь. Впрочем, у меня была ровно такое же желание по отношению к нему. О чём он думает? Разочаровался ли он во мне или нет? Остались ли у него ко мне чувства? И что он с ними делает теперь?
— Я понял. Я согласен.
Я была поражена? О нет, я была в прострации от счастья, у меня получилось? Правда? Почему? Почему? Неужели он все ещё меня любит? Потому что мужчина, которому на меня плевать, послал бы меня подальше. А он согласился?
— Спасибо… то есть я хотела сказать… приходи завтра, я отдам его.
Я закрыла перед его расширившимися от удивления глазами дверь. Одним махом я повернула ключ и прижалась к двери с обратной стороны. Спасибо? Просто ужас… маскировки никакой просто. Я выдохнула. Ирбис согласился. Я сказала спасибо, глупая женщина. Надеюсь, он ничего не понял и вообще… артефакты. Точно. Пора за работу, никаких надумываний на тему того, что он возможно меня любит.
На следующий день, когда я отдавала ему артефакт, объясняя, как им пользоваться, Ирбис смотрел на меня очень внимательно, видимо, искал ещё проколы, но я была строга, как сельская учительница в пору экзаменов и так же холодна, как погода за окном.
— А потом камень засветится — если да, а если нет, то просто все останется как есть.
— Просто на руку одеть? — Ирбис задумчиво осмотрел украшение. Я кивнула. — И это произойдёт сразу?