— Да?… подожди я сниму одежду.
Я отстранилась, подождав, пока он снимал шарф и плащ, размазывала слезы по щекам. Потом он в полумраке нашёл меня и крепко прижал меня к себе. Его лицо было не слишком видно, но мне это и не надо было, мы сидели вместе, обнимаясь, и я была так рада, что он жив и он тут.
— Прости… прости, что не пришёл раньше. Переживала, да?
Я кинула.
— Я не мог раньше…
— Почему?
Я обняла его за шею, приникая ближе, мне хотелось быть с ним, быть частью него… Мысленно я сделала уже свой выбор.
Саймон затих, его руки нежно и ласково обнимавшие меня ещё секунду назад, замерли, мне захотелось включить свет и посмотреть на его лицо.
— Потому что меня не пускали.
Другая? Я хотела оттолкнуть его, отступить, но он не дал, все-таки прижимая меня к себе, я отклонилась немного, все же пытаясь разглядеть хоть чёрточку в промозглой тьме.
— Кто?
— Все… поэтому я тут… — его голос был обречённым и печальным. Что-то было не так, а его объяснения так и не сделали ситуацию понятнее, хотя мне было легче, что это не женщина.
— Что-то случилось?..
— Да.
Я вздрогнула. Мне не хотелось знать ответ, он был печальным, но все же, наверное, стоило.
— Скажи мне. — Мой голос был тих, повышать его не хотелось.
— Я… я не хочу… это я виноват в этом.
Саймон снял меня с колен, встал, сделал несколько нервных шагов и наконец в бессилии опустился на скамью, его голова была опущена в ладони, а спина сгорблена словно он был стариком. Что же случилось? Я ведь думала, что он несгибаем, что он бесстрашен, но видно и у таких как Саймон, есть слабые места. Интересно, какое его слабое место?
— Скажи. — Я старалась, чтобы мой голос звучал ласково, и в нем не так чувствовалась тоска, гложущая меня изнутри.
— То, что ты видела тьму во мне, которая меня поглощала, это признак того, что… — Голос Саймона был гулким, тихим и безжизненным, он судорожно вздохнул. — что ты тёмная. Не целиком, а где-то возможно кто-то из твоих родственников был таким вот и все… я подумал, что это так здорово, это может спасти столько жизней и так помочь нам, метаморфам. Глупец! — Он встал, его глаза сверкали, — но когда я рассказал об этом нашим с тобой друзьям, они… они запретили мне с тобой общаться, сказали, что раз в тебе есть тьма, то… то ты тёмная, и ты тоже опасна…
Сердце бухнуло, стало дурно, голова вдруг стала такой чугунной, я схватилась за неё, Саймон пересадил мен к себе на колени и сжал в объятиях.
— Прости… что говорю тебе это. Что твои друзья отреклись от тебя и послали меня сообщить тебе, что они больше не хотят тебя видеть… прости, что я им сказал…
Сердце ухало в груди. Голова гудела, но страх пропал. Страх был перед неизведанным. А тут… а тут все было очень даже понятно.
— Ты тоже так считаешь…
— Нет. То, что в той крови есть тьма, не делает тебя темной.
— Я хочу услышать это от них.
— Что?
— Пусть они мне сами это скажут… в лицо.
— Ты уверена? — Он повернул мою голову к себе. Я кивнула и прижалась к нему губами. Наш первый серьёзный поцелуй был солёным от моих слёз, с привкусом внутренней боли отчаянья. Мы словно утопающие хватались друг за друга в этом запойном поцелуе. Мне было страшно.
Я одевалась на автомате и в темноте, в темноте же мы покинули мой домик, и он перенёс меня к дому Рэйна и Лейлы, когда мы зашли внутрь, к нам навстречу с улыбкой вышла сама Лейла а потом и Рэйн. Только их улыбки погасли. На тишину повёлся и Лойель, случайно затесавшийся у них, и Генри. Как мне повезло. Я сложила руки на груди, обвела их взглядом, особенно остановившись на Рэйне, но он отвёл глаза.
— Слушаю.
— Слушаешь что? — Делегатом выступила Лейла.
— Вы послали Саймона мне кое-что сообщить, так вот я хочу, чтобы вы это сказали лично.
Лейла бросила взгляд на Саймона, что я стоял рядом со мной, потом вернулась ко мне и произнесла.
— Как скажешь. Прости, но тебе больше тут не рады. Ты тёмная и скрывала от нас это.
— Я даже не знала об этом! — Всплеснула руками я в ответ.
— Как об этом можно не знать? — вступил Лойель, — тьма пришла бы за тобой ещё раньше, а может ты шпион тьмы?
— Что?.. — Какая нелепость…
— А что? Это очень логично, — теперь уже Рэйн смотрел на меня не симпатизирующим взглядом, а осуждающим и очень печальным. — Прости, но это правда. Тебе здесь не рады.
Это было больно. Ладно Лейла, мы общались, но у нас никогда не было действительно тёплых с ней отношений, хотя она мне и нравилось, а от Рэйна… больно. Мне стало тяжело дышать, грудь сдавило.