Я остался один за большим овальным столом. Окно было приоткрыто, и прохладный воздух медленно входил в помещение. На столе лежали несколько папок с логотипом корпорации, рядом стояла чья-то чашка с остывшим кофе.
Я откинулся немного назад в кресле и посмотрел в окно. Внизу шумел город: машины двигались по проспекту, люди спешили по тротуару, где-то звенел трамвай.
В кабинете было тихо – той короткой тишиной, которая бывает только между двумя деловыми разговорами.
Я провел рукой по столу, машинально поправил бумаги и вдруг поймал себя на мысли, которая давно уже тихо жила во мне. Она поднималась медленно, будто из глубины, и я понял, что пора признать ее перед Богом.
– Господи, каюсь в мнительности.
...Есть грехи, которые легко заметить. Они громкие, явные, почти сразу обнажают себя: грубость, гнев, открытая несправедливость. Такие грехи ранят и окружающих, и самого человека, поэтому их легче распознать. Но есть и другие состояния души – тихие, скрытые, почти незаметные. Они живут не столько в поступках, сколько в мыслях, в догадках, в полутенях сознания. Снаружи человек может выглядеть спокойным и рассудительным, но внутри постепенно начинает расти холод.
Я каюсь, что часто моя душа склоняется к подозрению. Я смотрю на слова и поступки людей не просто как на то, чем они являются, а как на загадку, в которой будто скрыт недобрый смысл. Простая фраза начинает казаться намеком. Невинное молчание вдруг воспринимается как знак недоброжелательности. Случайная холодность кажется почти сознательной обидой...
И все это происходит, прежде всего не во внешнем мире, а в моем собственном уме. Каюсь, что склонен подозревать в людях недобрые намерения без достаточных оснований. Иногда достаточно одного взгляда, одного неловкого слова – и мое воображение начинает достраивать целую историю. Я начинаю думать: ”Наверное, он сказал это не случайно”, ”Наверное, за этим стоит что-то большее”, ”Наверное, меня хотели задеть”.
Эти мысли сначала появляются мимолетно, но потом начинают возвращаться. Они повторяются снова и снова, обрастают новыми подробностями и постепенно становятся почти убеждением. Я уже не просто предполагаю – я начинаю верить, что за словами другого человека действительно скрывается злой умысел. Каюсь, что приписываю словам и поступкам людей скрытый злой смысл...
И тогда происходит незаметная, но важная перемена. Человек, который, возможно, и не думал ничего дурного, в моем сознании начинает превращаться почти в противника. Я начинаю относиться к нему настороженно, холодно, внутренне защищаясь. Я уже не смотрю на него открыто – я смотрю на него через призму подозрения.
Так мнительность постепенно разрушает простоту отношений. Каюсь, что в моей душе рождаются обиды и холодность к ближним из-за собственных подозрений. Иногда эти обиды даже не высказаны вслух. Человек может и не знать, что я уже внутренне отдалился от него.
Он продолжает разговаривать со мной так же, как прежде, а во мне уже появилась невидимая стена. Я становлюсь сдержаннее, осторожнее, иногда даже холоднее. И все это происходит не из-за реального зла, а из-за моих собственных мыслей. Каюсь в этом внутреннем отчуждении, которое рождается не из правды, а из догадок.
...Но мнительность разрушает не только отношения с людьми. Она разрушает и внутренний мир души. Потому что подозрительный человек почти никогда не чувствует себя спокойно. Он словно живет в постоянной настороженности, как будто ожидает удара, который может прийти в любую минуту.
Я начинаю замечать, как это состояние постепенно наполняет мою душу напряжением. Любое слово кажется важным, любое действие – подозрительным. Душа словно перестает отдыхать. Каюсь, что живу во внутреннем напряжении, ожидая обиды или несправедливости.
В таком состоянии сердце теряет простоту. Оно перестает доверять и перестает видеть в людях прежде всего добро. Любое слово начинает взвешиваться, любое действие – анализироваться. Человек словно постоянно находится на внутреннем суде над окружающими...
Но этот суд не приносит мира. Он только умножает тревогу и охлаждает сердце. Каюсь, что мнительность мешает мне доверять людям и хранить мир в душе.
...Когда я смотрю глубже, я начинаю видеть еще одну, более скрытую причину этого состояния. Мнительность редко возникает на пустом месте. Часто за ней скрывается болезненная чувствительность к самому себе. Я слишком внимательно прислушиваюсь к тому, как относятся ко мне люди, как они говорят со мной и как смотрят на меня.
И тогда любой жест начинает казаться направленным именно против меня. Я начинаю спрашивать себя: не скрывается ли за моей мнительностью гордость и болезненное самолюбие? Каюсь, что слишком внимательно слежу за тем, как меня оценивают другие...