Иногда человек играет просто для отдыха, но странно – даже в игре незаметно проявляется то, что живет в душе.
Я смотрел на карту, где мои войска медленно занимали чужую территорию, и вдруг поймал себя на странной мысли: как легко мне нравится управлять, направлять, распоряжаться.
Я остановил игру на паузу. На экране замерли солдаты, города и дороги.
В комнате стало тихо.
И в этой тишине я неожиданно ясно почувствовал что-то неприятное о себе:
– Господи, каюсь перед Тобой в любоначалии – в этой скрытой жажде власти над другими людьми. Я начинаю видеть, как глубоко она укоренилась во мне и как незаметно проникла во многие стороны моей жизни. Сначала мне казалось, что это просто стремление к ответственности, желание быть полезным, желание организовывать и помогать. Но со временем я стал замечать, что за этим часто стоит совсем другое. Во мне живет желание управлять людьми, направлять их, влиять на их решения не столько ради их блага, сколько ради удовлетворения собственного самолюбия...
Когда люди соглашаются со мной, следуют моим советам, признают мою правоту, внутри появляется тихое удовольствие. Оно кажется естественным, но в глубине я понимаю: это не радость служения, а радость превосходства. Каюсь, Господи, что стремлюсь к власти не из любви, а из гордости. Мне приятно, когда мое слово оказывается решающим, когда последнее слово остается за мной, когда окружающие ориентируются на мое мнение.
...Особенно ясно я вижу это в тех моментах, когда кто-то действует независимо от меня. Когда коллега принимает решение без моего участия, когда близкий человек выбирает свой путь, не спрашивая моего совета, внутри поднимается раздражение. Иногда я стараюсь скрыть его, говорю спокойно: ”Это твое решение”. Но внутри остается напряжение, будто меня обошли, будто меня лишили чего-то важного. И тогда я понимаю: мне трудно принять свободу другого человека...
Теперь я начинаю видеть, что за этим стоит страх. Я боюсь потерять контроль. Боюсь оказаться ненужным, незаметным, одним из многих. Мне хочется чувствовать, что от меня многое зависит, что без моего участия дело не состоится. И потому я стараюсь удерживать влияние, удерживать роль человека, к которому прислушиваются.
Каюсь, Господи, что иногда считаю себя более разумным или более достойным руководства, чем другие. Я смотрю на чужие ошибки и думаю, что мог бы поступить лучше. Я замечаю слабости людей и начинаю чувствовать свое превосходство. Но это гордость, которая ослепляет. Она не дает мне увидеть собственные слабости и ошибки.
...Я вспоминаю, как в семье мне часто хотелось, чтобы именно мое мнение было главным. Мне казалось, что я лучше знаю, как нужно поступить, как нужно решать проблемы, как нужно организовать жизнь. Когда близкие не соглашались со мной, внутри появлялась обида. Мне казалось, что меня не ценят и не понимают. Но теперь я начинаю понимать: мне просто трудно было принять равенство.
Мне трудно было признать, что мое мнение – лишь одно из многих. Что другие люди имеют такое же право на решение, на выбор, на собственную точку зрения. Каюсь, Господи, что мне бывает тяжело принять это...
Я также вижу, как сильно во мне живет желание признания. Иногда мне важно, чтобы меня слушали, чтобы мое мнение уважали, чтобы люди обращались ко мне за советом. Когда это происходит, я чувствую удовлетворение. Но когда этого нет, внутри возникает пустота. И тогда я понимаю, насколько сильно моя самооценка зависит от чужого признания.
Каюсь, что я стремлюсь к положению и влиянию не ради служения, а ради ощущения собственной значимости. Мне хочется быть заметным, влиятельным, авторитетным. Хочется, чтобы мое слово имело вес. Но в тишине становится ясно: такая значимость непрочная. Она зависит от обстоятельств, от положения, от отношения людей. И когда что-то меняется, остается только пустота...
Каюсь, Господи, что иногда использую свое положение или авторитет для собственной выгоды. Даже если это происходит не открыто, а очень тонко, я все равно чувствую это. Иногда я распределяю обязанности так, чтобы мне самому было легче. Иногда я внимательнее к тем, кто поддерживает меня, и холоднее к тем, кто не согласен со мной.
...Я понимаю, что это несправедливо. Это использование доверия и положения ради собственного самолюбия.
Каюсь и в том, что внутри иногда появляется тихая радость, когда люди вынуждены считаться со мной. Когда в споре человек уступает, когда признает мою правоту, когда перестает возражать, внутри возникает чувство победы. Снаружи я могу сохранять спокойствие, но внутри чувствую удовлетворение.
Теперь я понимаю, что это радость не любви, а гордости. Она питается тем, что другой человек уступил, что его мнение оказалось слабее моего. Но такая радость оставляет после себя пустоту. Она построена не на правде и не на любви, а на желании превосходства.