И каждый раз нахожу объяснение: устал, сложные обстоятельства, ”я не святой”.
Каюсь, что этими словами я прикрываю нежелание меняться....
Если признать, что через Евангелие Ты обращаешься лично ко мне, тогда я обязан отвечать. Тогда нельзя просто закрыть страницу и пойти дальше. Тогда каждое прочитанное слово становится вопросом: ”А ты так живешь?” И я уклоняюсь от этого вопроса. Мне удобнее думать, что это сказано ”всем вообще”, а не мне конкретно – с моим характером, моими привычками, моими отношениями.
...Бывают моменты, когда это особенно ясно. Я читаю о Кресте – и понимаю, что избегаю даже малой жертвы: уступить, промолчать, потратить время на другого. Читаю о любви – и вижу, что люблю выборочно, когда это не нарушает моего комфорта. Читаю о том, чтобы взять свой крест, – и думаю о своем графике, отдыхе, планах. В этот момент я мог бы остановиться и сказать: ”Господи, что изменить во мне сегодня?” Но я пролистываю дальше. Мне тяжело задерживаться там, где слово начинает резать.
Каюсь в этой спешке.
Я привык считать себя верующим. Я могу рассуждать о духовном, могу тронуться сердцем на несколько минут. Но за этим редко следует решение. Я почти не делаю конкретных шагов. Откладываю разговор, который должен был бы начать. Откладываю примирение. Откладываю отказ от привычки, о которой давно знаю, что она разрушает меня...
Это ”потом” длится годами...
Страшно признать, что можно долго читать Евангелие и почти не меняться. Тогда ответственность уже не в незнании, а в нежелании. Я знаю, что нужно простить – и продолжаю носить обиду. Знаю, что нужно быть внимательным к человеку рядом – и выбираю телефон. Знаю, что нужно доверять Тебе – и живу так, будто все держится только на моих усилиях.
Иногда я оправдываюсь усталостью. Иногда говорю себе, что у меня семья, работа, заботы. Но глубже понимаю: дело не в обстоятельствах. Я боюсь, что Твое слово по-настоящему изменит мои приоритеты. Боюсь потерять привычный образ себя. Боюсь боли перемены.
Поэтому я соглашаюсь с Евангелием на словах и сопротивляюсь ему на деле.
От этого в душе появляется тяжесть. Каждое неисполненное слово остается внутри. Оно не исчезает. Оно напоминает о себе в тишине. Я начинаю привыкать к разрыву между тем, что читаю, и тем, как живу. И сердце понемногу грубеет. Становится легче читать – и не исполнять.
Господи, я боюсь привыкнуть к этому несоответствию.
Я не прошу сильных чувств. Я прошу честности. Когда я читаю Евангелие, дай мне мужество задать себе простой вопрос: что именно я должен изменить сегодня? С кем поговорить иначе? Где сдержать раздражение? Кого простить без внутреннего условия? В каком решении выбрать доверие, а не страх?..
Дай мне не только понимание, но и волю сделать один шаг.
Я понимаю, что перемена начинается с малого. Не с громких обещаний, а с конкретного поступка. Простить одного человека. Сдержать одно резкое слово. Отказаться от одной нечистой мысли. Помолиться внимательно, а не на бегу. Если хотя бы одно слово станет делом, это уже будет началом.
Каюсь, что до сих пор часто ограничивался чтением.
Я боюсь меняться – но еще больше боюсь остаться прежним. Если Ты – мой Путь, то без реального движения моя вера превращается в привычку. Я не хочу жить иллюзией духовности. Я хочу, чтобы Твое слово было во мне не украшением, а светом, который обличает и ведет...
Помилуй меня, Господи. Не оставь меня в этом внутреннем застое. Не дай мне читать и не слышать, знать и не делать. Научи меня читать как ученика, который готов исполнить, даже если это будет трудно.
Каюсь, что не меняюсь, читая Евангелие.
И прошу Тебя: начни менять меня – сегодня. С того шага, который я больше не отложу...
Я поднял глаза.
Вода на кухне уже не шумела. Жена выключила кран и тихо закрыла шкафчик. Потом она заглянула в комнату и спросила:
– Ты еще читаешь?
Я кивнул и вдруг понял, что впервые за весь вечер не хочу пролистать страницу дальше.
Телефон лежал на коленях, экран медленно гас, и в комнате снова стало тихо – так тихо, как бывает только в обычные вечера, когда, кажется, ничего особенного не происходит.
+
28 февраля
”Каюсь, Господи, что у меня нет молитвы...”
+
В храме было почти пусто.
Только у дальней стены тихо стояла старушка в темном платке и медленно перебирала четки. Лампады перед иконами горели ровным, спокойным светом, и от этого светлого колебания тени на стенах казались живыми.