...Сегодня я снова поймал себя на осуждении. Мой ум, как опытный прокурор, выстроил обвинение против человека, который меня задел. Я наслаждался этой конструкцией. Потом вспомнил. Остановился. И вместо приговора сказал: ”Господи, я – такой же. Прости меня и его”. Конструкция рассыпалась. Стало светло и легко, просторно. И в этом просторе я почувствовал, чем могу дышать.
Господи, даруй мне зрети моя прегрешения и не осуждать брата моего.
+
4. Ключ, который открывает небо
(Духовный дневник обретения благодарения)
.
”За все благодарите: ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе”
(1 Фес. 5:18)
.
Долгое время я считал благодарность Богу чем-то вроде духовного этикета. Как воспитанный ребенок, который говорит ”спасибо” за подарок, даже если подарок ему не нравится. Я благодарил по правилу: перед едой, после сна, по воскресеньям за литургией. Но это была благодарность языка, не сердца.
Я помню момент, когда впервые осознал, что моя благодарность – мертва. У меня был период внешнего благополучия: все складывалось, работа ладилась, семья была здорова. Я вроде бы благодарил. Но внутри чувствовал, что по обязанности. Я произносил слова молитвы и чувствовал: это ритуал. Я благодарил так, как дышу – автоматически, не замечая самого воздуха.
А потом случилась беда. Не катастрофа, но цепочка потерь: болезнь, финансовые трудности, напряжение в семье. И моя ”благодарность” испарилась. На ее место пришло уныние. Я молился, но молитва застревала в горле. Я пытался сказать ”слава Богу за все”, и это звучало как кощунство. Как можно благодарить за то, что больно?
...Святые говорят ”Благодарение есть великое сокровище, которое не могут похитить никакие обстоятельства”. У меня же оказалось наоборот: обстоятельства похитили мою благодарность, потому что она была не сокровищем, а декорацией.
Я вдруг понял, что моя благодарность зависела от качества моей жизни. Пока Бог давал то, что я хотел, я ”благодарил”. Как только Он дал то, чего я не хотел, я замолчал. Значит, я благодарил не Бога, а свои комфортные обстоятельства. Бог был для меня не Подателем жизни, а обслуживающим персоналом.
...Благодарность приемлющего побуждает дающего к умножению даров. Я же был благодарным только на словах. Внутри меня жила глухая уверенность, что Бог должен мне благополучие. И когда Он не отдавал долг, я обижался.
Скоро я дошел до точки, где не мог больше ни роптать, ни делать вид. И в этой пустоте я вспомнил совет, который когда-то прочитал у старца Порфирия Кавсокаливита: ”Начни благодарить за все, что с тобой происходит, и увидишь, как все изменится”.
Теперь каждый раз, когда внутри поднималась волна ропота (а она поднималась постоянно), я должен был вслух или мысленно сказать: ”Слава Тебе, Господи”. Я не имел права ”разбираться” – хорошо это или плохо со мной случилось. Я просто благодарил до понимания. Самое трудное – я должен был благодарить за то, что казалось мне очевидным злом: за боль, за несправедливость, за пустоту.
Первые дни были пыткой. Когда я говорил ”слава Тебе” в ответ на плохие новости, я чувствовал себя лицемером. Язык произносил одно, сердце кричало другое. Моя гордость возмущалась: ”Ты что, благодаришь Бога за то, что Он тебя наказывает? Это же мазохизм!..”
Но я продолжал. Не потому, что поверил, а потому, что понял: ропот не помогает. Ропот – это не действие, это болезнь. Он не меняет обстоятельства, он меняет меня – в худшую сторону. Я становился мрачным, раздражительным, я заражал своей горечью всех вокруг.
...Удивительно, что благодарение Бога есть признание того, что все, что Он делает, – благо. Я не чувствовал этого блага. Но я решил довериться не чувству, а слову. Я решил, что если Бог сказал ”за все благодарите”, значит, в этом есть правда, даже если я ее не вижу.
Однажды вечером я сидел в темноте, потому что отключили свет – очередная ”мелочь”, которая выводила меня из себя. Рот уже открылся для привычного ропота, и вдруг я поймал себя на том, что... благодарю. Без усилия. Без насилия. Просто: ”Слава Тебе, Господи, за эту тишину и темноту”.
Я испугался этого. Показалось, что я схожу с ума. Но в следующий момент пришло понимание: что-то сдвинулось. Моя благодарность перестала быть обязанностью и стала... зрением. Я вдруг увидел, что в темноте я слышу дыхание спящих детей, что я не отвлечен на экран, что я наконец-то могу побыть наедине с Богом...
Я не могу сказать, что все трудности исчезли. Но изменилось отношение к ним. Я перестал воспринимать неприятности как врагов. Они стали... вестниками. Каждая проблема была как письмо, которое я сначала не хотел открывать, но, открыв, находил в нем что-то важное о себе.