В тот день я впервые почувствовал, что такое кротость. Это не слабость. Это способность владеть собой в ситуации, когда весь мир провоцирует тебя на войну. Это когда ты можешь ответить, можешь уничтожить, можешь доказать свою правоту – но ты выбираешь мир...
Силуан Афонский говорит: ”Кроткий человек подобен земле: все на нее падает – и чистое, и нечистое, а она все приемлет и приносит плод”. Я понял это. Раньше я был как камень: на меня что-то падает, и я отбрасываю, ударяю, раню. Камень не может родить ничего. Земля может. Кротость – это способность принять удар, не передать его дальше, и в этой тишине взрастить что-то живое.
...Так я открыл для себя святоотеческое учение о кротости как о плоде Духа. Это не природное качество, не врожденная мягкость характера. Это дар. Но дар, который требует усилия. Я заметил: когда я не срываюсь в ответ на провокацию, внутри рождается странное чувство – не триумф, но достоинство. Я не унизил другого – и не унизил себя. Я остался человеком. Я начал это замечать. Люди стали иначе ко мне относиться. Не потому, что я стал ”удобным”, а потому, что я перестал быть опасным. Со мной стали советоваться, мне стали доверять, меня перестали бояться. Я обретал то, что потерял годы назад – близость.
...Но вчера кто-то нахамил в очереди, и я ответил. Не так грубо, как раньше, но ответил. Язвительно. Я ”поставил на место”. И сразу почувствовал: мир ушел. Гнев ушел, а на его месте – пустота и стыд. Я не выиграл. Я проиграл, потому что позволил чужой агрессии залезть в мою душу и диктовать там свои правила. Кротость не стала моим постоянным состоянием. Она остается тем, чем была всегда – выбором, который я должен делать снова и снова. Каждое утро, каждую провокацию, каждую обиду. Но теперь я знаю, куда идти. Я знаю, что кротость – это не подавление гнева, а освобождение от него. Не слабость, а сила – сила быть выше провокации, сила не отдавать врагу власть над своей душой.
...Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю. Какую землю? Я думаю, это земля человеческих сердец. Агрессивный человек может завоевать территорию, но не сердца. Кроткий же наследует любовь. И это единственное, что остается после нас.
...Сегодня я нахамил в ответ. Сорвался. Стало гадко. Я позвонил тому человеку (это был коллега, с которым мы работаем вместе) и сказал: ”Прости, я был неправ. Нагрубил. Мне стыдно”. Он помолчал и сказал: ”И ты прости меня. Я первый начал”. Стена рухнула. Мы проговорили час, и я понял: если бы я не сорвался, мы бы не поговорили. Но если бы я не извинился, мы бы потеряли друг друга. Кротость – это не безгрешность. Кротость – это способность признать свою неправоту и вернуться к миру. Господи, научи меня этой силе – силе не сжимать кулаки, силе просить прощения, силе быть землей, а не камнем.
+
9. Голод правды
(Духовный дневник обретения алчбы правды)
.
”Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся”
(Мф. 5:6)
.
”Правда – это то, что я должен отстаивать!” Я был ”борцом за правду”. Я замечал несправедливость вокруг: ложь, лицемерие, нечестность. И я вступал в бой. Я обличал, доказывал, разоблачал. Я считал это своим христианским долгом – не молчать, когда вокруг творится неправда.
Но со временем я начал подозревать, что с моей ”правдой” что-то не так. Я разоблачил нечестного коллегу, доказал его неправоту перед начальством, восстановил ”справедливость”. Я победил. Но на душе было мерзко. Я не чувствовал удовлетворения. Я чувствовал пустоту и... злорадство. Я наслаждался его унижением, называя это ”торжеством правды”.
В ту ночь я не спал. Я прокручивал в голове сцену разоблачения, и каждый раз мое ”я” выглядело все менее героически. Я понял, что моя правда была не любовью к истине, а жаждой победы. Я не искал правду – я искал повод возвыситься над другим. Моя правда была оружием, а оружие не насыщает – оно ранит и того, в кого направлено, и того, кто его держит.
Я искал правду человеческую. Я хотел, чтобы мир был справедлив по-моему. Я хотел, чтобы правда была на моей стороне, чтобы я был прав. В этой жажде не было Бога. Было мое раздутое эго, требующее признания. И я понял, что ищущий правды Божией, ищет смирения; ищущий правды человеческой исполняется гордости...
И другое... Исаак Сирин говорит: ”Не ищи правды от людей, ибо они судят по внешности. Ищи правды от Бога, ибо Он видит сердце”. Я же искал правды от людей – чтобы меня оправдали, чтобы признали мою правоту. И когда я ее получал, она не насыщала. Потому что это была не та правда, которую алчут блаженные.