...Я вспомнил историю Авраама. Ему было обещано потомство, когда он был молод. А сына он получил, когда ему было сто лет. Сто лет ожидания. Но Авраам не метался, не требовал, не пытался ”ускорить” Бога (кроме одного раза с Агарью, который стал уроком). Он просто жил с обещанием. И это есть мужество души – жить с тем, что обещано, но еще не дано, и не сломаться. Это было непрестанное исповедание веры. Веры в то, что Ты – Господь моего времени”.
...Порой я снова почувствовал, что терпение иссякает. Ждать больше нет сил. Рука тянется к телефону, чтобы ”узнать новости”, ум начинает прокручивать сценарии, сердце сжимается от тревоги. Старая лихорадка возвращается...
Я лишний раз удостоверился, что терпение – это не то, что получают однажды и навсегда. Это мышца, которая устает. Это огонь, который нужно поддерживать. Это мужество, которое нужно возобновлять каждое утро...
И я встаю. Иду. Живу. Жду. Не потому, что я сильный. Потому что я научился: мужество – это не отсутствие страха, а способность действовать, несмотря на страх. А терпение – это не отсутствие желания, а способность жить, несмотря на неисполненное желание.
А Бог не опаздывает никогда. Он приходит точно в тот момент, когда мы готовы принять Его дар. Я не знаю, готов ли я. Но я знаю, что время Божие – не мое. Мое дело – быть готовым. Ждать не как пассивный наблюдатель, а как тот, кто стоит на страже, смотрит вдаль и не спит.
...Сегодня я жду уже больше года. Результата нет. Иногда кажется, что никогда не будет. Но я заметил: я изменился. Тот, кто метался, требовал, сходил с ума от неизвестности, – он умер. На его месте стоит человек, который может пить чай, не думая о завтра. Который может молиться, не требуя ответа. Который может жить, не зная, что будет. Это ли не мужество? Не героизм, не святость, а маленькое чудо: я жду. И в этом ожидании – не смерть, а жизнь. Господи, дай мне мужества ждать Твоего времени. Не моего – Твоего. Ибо Твое время – всегда лучшее. Аминь.
+
14. О страже у ворот
(Духовный дневник обретения трезвения)
.
”Бодрствуйте и молитесь,
чтобы не впасть в искушение”
(Мф. 26:41)
.
Долгое время я жил как человек, который оставил двери своего дома нараспашку. Любой мог войти – любая мысль, любое чувство, любое желание. Я не разбирал, кто стучится. Если приходила злость – я открывал. Если приходила похоть – я впускал. Если приходило уныние – я уступал ему комнату и жил в ней неделями.
Я не знал, что так можно – не впускать. Мне казалось, что мысли и чувства – это я. Если в голову приходит гневная мысль – значит, я злюсь. Если приходит похоть – значит, я хочу. Я отождествлял себя с тем, что появлялось на пороге моего сознания...
Я помню момент, когда впервые заподозрил, что что-то не так. В разговоре меня оскорбили. Гнев вспыхнул мгновенно, как пожар. Я ответил грубостью, унизил обидчика, а потом весь день ходил и прокручивал эту сцену, наслаждаясь своей ”победой”. Но вечером, оставшись один, я спросил себя: кто был хозяином в этом разговоре? Я? Или гнев? Я хотел ответить так? Нет. Но ответил. Я хотел продолжать ссору? Нет. Но продолжал. Я был не хозяином, а рабом.
...Святитель Игнатий пишет: ”Трезвение есть хранение ума и сердца от греховных помыслов”. Я же не хранил ничего. Мой ум был как базарная площадь, где любой купец мог разложить свой товар. И я покупал все, что предлагали, не разбирая.
Преподобный Исихий Синаит говорит: ”Трезвение есть духовное искусство, которое, если человек будет постоянно заниматься им, избавит его от страстей”. Я не занимался этим искусством. Я даже не знал, что оно существует. Я думал, что духовная жизнь – это молитва и пост, а то, что происходит у меня в голове между ними, – это ”естественно” и неважно.
...Я устал от хаоса. Я устал от того, что мои мысли управляют мной, что я не могу выбрать, о чем думать, что меня бросает из гнева в уныние, из уныния в похоть, из похоти в гордость. Моя внутренняя жизнь была похожа на дом, в котором хозяйничают бандиты.
Я начал наблюдать за своими мыслями. Не думать – а смотреть, что приходит. Как человек, который сидит у входа и смотрит, кто стучится. Я учился разделять: вот мысль пришла, но я – не она. Я – тот, кто ее видит. Мысль – гость, а я – хозяин дома. Самое трудное – я начал отказывать входящим. Не всем. Я учился говорить: ”Ты мне не нужен. Уходи”. Не вступая в диалог, не споря, а просто – закрывая дверь.
Сначала я забывал, что я ”страж”, и снова впускал всех. Я злился на себя за это, и эта злость была очередным непрошеным гостем. Но постепенно я начал замечать: иногда я успеваю. Вижу мысль на пороге и говорю: ”Нет”. И она уходит. Не всегда. Но иногда.