Силуан Афонский пережил подобное. Он молился о мире, и Господь открыл ему, что значит любить врагов. Но прежде он прошел через страх Божий, который очистил его душу. Преподобный говорит: ”Душа, познавшая Бога, боится потерять Его, как младенец боится потерять мать”. Я понял эти слова. Это не страх наказания. Это страх разлуки.
Я понял Страх Божий – это не боязнь наказания, а боязнь оскорбить Бога. Кто боится наказания, тот раб. Кто боится оскорбить, тот сын. Я начал становиться сыном. Не достиг совершенства, но узнал вкус сыновства. Я понял, что Бог – не надзиратель, а Отец. И когда я грешу, я не нарушаю закон – я огорчаю Отца. И это огорчение страшнее любого наказания.
...Сегодня я снова согрешил. Мелко, привычно, почти незаметно. Старый механизм включился: страх наказания шевельнулся, я подумал: ”Надо исповедоваться, чтобы не было последствий”. Но тут же я поймал себя на этом расчете и остановился.
...Я спросил себя: что я чувствую? Не страх ада – я его почти не чувствую. Я чувствую другое. Мне стыдно. Мне больно, что я огорчил Того, Кто любит меня. Что я, как неблагодарный ребенок, отвернулся от Отца, Который дал мне все. И этот стыд – он не унижает, он очищает. Он говорит мне: ты не раб, ты сын. Раб боится наказания, сын боится разлуки.
Чем больше я узнаю Бога как Отца, тем больше боюсь Его потерять. Чем больше я ощущаю Его любовь, тем страшнее мне оскорбить эту любовь. Это не страх перед силой, а трепет перед святостью. Я понял это. Святость Бога не пугает меня как угроза. Она вызывает трепет, как вызывает трепет красота, любовь, жертвенность. Я боюсь не того, что Бог меня накажет. Я боюсь, что моими грехами я оскорблю Его святость, Его любовь, Его жертву.
И этот страх – начало мудрости. Потому что он ставит меня в правильное отношение. Не раба к господину, не должника к кредитору, а сына к Отцу. Я боюсь потерять Его любовь. И этот страх удерживает меня от греха не потому, что я боюсь боли, а потому, что я боюсь пустоты без Него.
...Я встал и пошел в храм. Не потому, что надо – потому, что хочу быть там, где Он.
+
17. Завоевание царства
(Духовный дневник обретения самообладания)
.
”Кто не управляет духом своим,
тот – как город разрушенный, без стен”
(Притч. 25:28)
.
Я всегда стремился к власти. Не в политическом смысле – я хотел влиять на обстоятельства, на людей, на ход событий. Я хочу, чтобы мир подчинялся моим планам. Я строил стратегии, просчитывал ходы, добивался своего. Внешне я вполне успешен: меня слушаются, со мной считаются, мои проекты реализовываются.
Но внутри вечная катастрофа. Я не владел собой. Мной владели гнев, раздражение, нетерпение, гордость. Я мог управлять коллективом, но не мог управлять своей вспышкой ярости. Я мог вести переговоры, но не мог совладать с обидой. Я был как царь, который правит огромной страной, но не может навести порядок в собственном доме. Внешняя власть была иллюзией – я был рабом своих страстей.
...На важном совещании меня задели. Я знал, что нельзя показывать эмоции, что это подорвет мой авторитет. Но я не смог сдержаться. Я ответил резко, уничтожающе, ”победил” в споре – и проиграл все. После совещания ко мне подошел мой наставник и сказал: ”Ты умеешь управлять другими. Но ты не умеешь управлять собой. А без этого первое – песок”...
...Самообладание, это признак истинной силы и кто владеет собой, тот владеет всем. Я же, владея многим, не владел собой. Я был как город без стен – любой враг мог войти: гнев входил, когда хотел; обида захватывала, когда ей было угодно; уныние хозяйничало неделями. Я был не царем, а завоеванной территорией.
Действительно, царь – тот, кто царствует над своими помыслами. Я не царствовал. Мои помыслы царствовали надо мной. Я думал, что сила – это способность подчинять других. Я не знал, что настоящая сила – это способность подчинять себя. Что самая трудная битва – не с внешним врагом, а с внутренним хаосом...
...Я проигрывал снова и снова – не в делах, а в себе. Я достигал внешних целей, но внутри был разорен. Я понял, что если не научусь владеть собой, то все внешнее – лишь декорация, которая рухнет при первом же ударе.
...Тогда, как это не парадоксально, я объявил себе войну... Я включил жесткий, почти оккупационный контроль. Я следил за тем, чтобы реагировать сразу. Любое событие, любой вызов внешнего мира – пауза. Короткая Иисусова молитва – раз, два, три... Такое присоединение к неспешному и объективному Внешнему, Тому Кто действительно правит миром. Я учился не отвечать, пока внутри кипит. Молчать, даже когда хочется кричать. Так я перестал позволять страстям выбирать за меня. Когда гнев говорил ”ответь”, я говорил ”нет”. Когда обида говорила ”уйди”, я оставался.