...Сегодня я советовался с совестью. Вопрос был сложный. Ум предлагал одно, совесть – другое. Я долго мучился, перебирал аргументы, взвешивал. И в какой-то момент понял: я не должен выбирать между умом и совестью. Я должен выбрать то, что делает меня человеком. Не то, что выгодно, а то, что честно. Не то, что быстро, а то, что праведно. Я выбрал. Потерял. Но не жалею. Потому что в этой потере я обрел себя.
Господи, дай мне рассудительности – не хитрости, а мудрости. Чтобы ум мой советовался с совестью, а совесть – с Тобой. И чтобы путь, который я выбираю, был не самым легким, но самым праведным.
+
30. Всеобщий язык
(Духовный дневник обретения доброты)
.
”Будьте добры друг ко другу”
(Еф. 4:32)
.
Долгое время я считал доброту инструментом. Быть добрым – значит, расположить к себе человека, создать о себе хорошее впечатление, избежать конфликта. Я умел быть добрым, когда это было выгодно. Умел улыбаться, когда нужно. Умел говорить приятные слова, когда хотел понравиться. Но моя доброта была стратегией, а не состоянием.
Но я видел, что моя ”доброта” не работает там, где нет расчета. Я встретил человека, который был мне неприятен. Он был груб, несправедлив, эгоистичен. Моя тактика доброты провалилась. Я не мог быть с ним добрым, потому что не видел в этом выгоды. Мои улыбки были фальшивыми, слова – пустыми, внутреннее состояние – раздраженным. Он чувствовал это. И отворачивался.
Это натолкнуло меня на мысль: что такое настоящая доброта? Я вспомнил человека из детства – старушку, которая жила по соседству. Она была добра. Не тактично добра, не выгодно добра. Она просто была доброй. К ней тянулись все: дети, взрослые, даже животные. Я не помнил ее слов, но помнил чувство, которое возникало рядом с ней. Мне было тепло. Мне было спокойно. Мне было хорошо.
...Доброта – это ведь не только то, что человек делает. Это то, что человек есть. Я делал добрые дела, но не был добрым. Моя доброта была маской, которую я надевал, когда это было нужно. А настоящая доброта – это лицо. Это то, что видно, даже когда молчишь. Это язык, который говорит без слов.
Исаак Сирин пишет: ”Доброе сердце – это сердце, которое горит любовью ко всей твари. Оно не может быть злым, как не может огонь быть холодным”. У меня не было огня. Был расчет, который иногда принимал форму доброты. И этот расчет был холодным. Люди чувствовали холод и не доверяли. Я понял, что моя доброта – это не язык, который понимают все сердца. Это жаргон, который понимают только свои.
Я решил, что доброта не должна зависеть от того, нравится мне человек или нет. Я перестал выбирать, к кому быть добрым. Я уже ждал, что доброта вернется. Я учился быть добрым без ответа, без благодарности, без взаимности.
И я учился быть добрым не словами, а состоянием. Чтобы даже когда я молчу, мое присутствие говорило о добре.
Сначала было невпопад и неуклюже, я пытался быть добрым с неприятным человеком – и чувствовал фальшь. Я пытался не ждать благодарности – и обижался, когда ее не было. Я пытался говорить на языке доброты, но мое сердце было закрыто. И люди чувствовали это. Мои слова были добрыми, но мое сердце – нет. Я открыл для себя, что доброта начинается не с языка, а с сердца. Если сердце злое, никакие слова не сделают его добрым. Я обратился к сердцу, центру души, где смыкаются ум, чувства и желания. Мне требовалось научиться не говорить, а становиться добрым. Не играть роль, а быть.
Однажды я оказался в ситуации, где не мог помочь ничем, кроме своего присутствия. Человек, которого я едва знал, потерял близкого. Я пришел к нему не потому, что умел говорить слова утешения – я не умел. Я пришел, потому что не мог не прийти. Я сел рядом, молчал, просто был. Я не сказал ни одного умного слова. Я не дал ни одного совета. Я просто был. И в этом ”быть” он услышал то, что не услышал бы в самых красивых речах. Он услышал доброту. Не тактичную, не расчетливую, а настоящую. Ту, которая не ищет своего. Ту, которая просто не от мира сего...
...В тот день я понял, что доброта – это не язык, который нужно учить. Это язык, на котором говорит сердце, когда оно свободно от себя. Когда я перестаю думать о себе, о том, как я выгляжу, какое впечатление произвожу, что обо мне подумают, – тогда мое сердце начинает говорить. И его понимают все. Потому что это язык, который был вложен в каждого человека Творцом. Это язык рая, который мы забыли, но который помним сердцем.
...Почему мы ищем Христа? Потому что Христос добр...
И когда Он живет в человеке, человек становится добрым, как Христос. Я понял, что моя доброта не должна быть моей. Моя доброта – это Христос во мне. Если я пытаюсь быть добрым сам, я либо лицемерю, либо выгораю. Но когда я позволяю Христу быть добрым через меня – тогда моя доброта становится настоящей. Тогда она становится языком, который понимают все сердца, потому что этот язык – Сам Христос.