Поэтому следует вернуться к рассмотрению недетерминированных процессов, постулировав возможность выбора из неограниченного множества. Но тогда требуется уточнить наше представление о доступных субъекту процессах – в первую очередь имеются в виду не только сознательные, но и бессознательные: сознательные процессы происходят в фиксированной сигнатуре, бессознательные не ограничены никакой сигнатурой. Иными словами, бессознательные процессы не имеют формы. А форма возникает только по мере приближения некоторого бесформенного содержания к поверхности сознания, и принимает окончательный вид только при полном осознании материала, которое продуцировало бессознательное.
Тогда понятно, что бессознательное осуществляет не выбор новой сигнатуры и переход в нее, а ее конструирование под воздействием психических усилий субъекта. Навряд ли уместно предположить, что источник, из которого черпает бессознательное, содержит много разнообразных форм и все они одномоментно ему доступны. Слишком различные формы и слишком их много, чтобы такой механизм выбора был рационален. Поэтому предположение, что формы возникают под воздействием самого субъекта, кажется более правдоподобным. Подтверждением этому служит тот факт, что озарение не возникает из ничего. Для этого человек должен быть гением (А.С. Пушкин) или иметь непосредственную связь с источником, к которому обращается бессознательное (В.-А. Моцарт) или полностью посвящать себя той области, в которой он ищет решения проблем (главный бухгалтер АО «Профит»).
Если принять гипотезу, что источник в глубине бессознательного лишь предоставляет материал, который затем формируется, предоставляя сознанию полуфабрикат, окончательно его дорабатывающего, то значит происходит уменьшение энтропии и увеличение информации в отдельном месте. А такой процесс возможен только как результат преобразований ресурсов субъекта в те содержания, которые предстают перед его сознанием, производя впечатление неожиданного озарения. На самом деле озарения нет, а имеется определенная структура, придавшая искомую форму тому исходному, бесформенному материалу, который содержится в бессознательном. И в рамках этой структуры не возникает проблем наподобие тех, которые постулируются теоремой Геделя.
Действительно, в этом случае отсутствует замкнутая формальная система. Конечно, в каждый конкретный момент времени можно полагать, что система, которую образуют осознанные содержания, замкнута со всеми вытекающими отсюда последствиями в соответствии с законами термодинамики. Но потенциально сама порождающая система не обладает фиксированной сигнатурой. Последняя создается постоянно в зависимости от целенаправленности и ресурсов субъекта. Механизм порождения един, но результаты (сигнатуры и, следовательно, системы) различны. Поэтому творчество столь разнообразно, а цивилизация, как воплощение набора технологий, так однообразна.
Подтверждением этому в психологии служит теория К.Г.Юнга об архетипах. Архетипы представляют собой каналы, соединяющие глубинное бессознательное с поверхностью сознания, по которым перетекает психическая энергия. Достигая поверхности сознания, эта энергия преобразуется вначале в фольклорных героев, затем в героев литературных, музыкальных и др. произведений, наконец, у самой поверхности сознания – это морально-нравственный императивы, системы ценностей и официальные идеологии. Дальнейшее осознание приводит к появлению точных формальных систем.
Можно смотреть на архетипы шире – как на константы бытия, потому что они затрагивают наиболее важные аспекты человеческого существования. К.Г. Юнг подметил именно этот аспект архетипов, так как связывал их с проявлениями коллективного бессознательного. Но тот же механизм соединения глубин бессознательного с сознанием может проявляться и в более обыденной жизни, например, при поиске идеи, гипотезы, образа или доказательства.
В математике еще не описан адекватный механизма превращения бессознательного материала в сознательные формы, хотя некоторое подобие в области теории вычислений указать можно. И эту работу автор рассматривает в качестве первого шага в указанном направлении, потому что до конца осознается лишь то, что приобретает вид математической теории.