Я протиснулся в обратном направлении, забросил негра на спину и побрел к зловеще зиявшей траншее.
Черная туша была очень тяжелой, пришлось сделать несколько остановок по пути, да и вся дорога заняла раза в два больше времени, чем могла бы. Перед траншеей мы с трупом оказались только на закате, стоило поторопиться, чтобы не махать лопатой в темноте, сумерки здесь сгущались очень быстро. Так что, я просто повернулся спиной и скинул с себя негра вниз. Но не рассчитал – он оказался слишком большим для моей ямки. Черный труп рухнул на дно, как пластмассовая кукла, закинув ноги на стенку траншеи, они едва не торчали оттуда.
Я попробовал поправить дело лопаткой, но негр уже начал каменеть. Делать нечего – пришлось лезть в могилу, чтобы уложить часового, как нужно. Траншея, и так, неглубокая – лучше не рисковать.
Я спрыгнул в низ и тут же почувствовал, как моя лодыжка попала в какой-то капкан, ее зажало так, что пошевелить ей не получалось. «Наверное, затянулся ремень от автомата», – я наклонился, чтобы распутать петлю, но вдруг встретился взглядом с Рыжебородым, смотревшим прямо на меня…
Холодок пробежал по спине: «Неужели жив? Но как?!» Вспомнил, что крови на нем не было, наверное, просто сильно оглушили и не добили. Забыли или не захотели…
Пока я думал, Рыжебородый действовал – он дернул меня за ногу и повалил на себя. Еще одно мгновение – и жесткие, сильные пальцы вцепились в мое горло. Взгляд у него был безумным, он вряд ли понимал, что происходит и точно не узнавал, кто перед ним, но хватку это не ослабляло.
Я уже еле дышал, еще немного и под пальцами Рыжебородого сломалась бы трахея. Вся надежда была на какой-нибудь автомат. С трудом нащупав один ногой, я сумел подтолкнуть его к себе. Уцепился кончиками пальцев за дуло, перехватился по удобнее и ударил Рыжебородого прикладом в висок. Раз, еще один, еще…
Он уже отпустил меня, но я не останавливался. Я сел на него верхом и продолжил молотить. В меня летели брызги крови, ошметки мяса… А в голове, набирая мощь, непрестанно звучал его чертов смех. Смех, разрывающий на части черепную коробку.
– Якфи! – раздался громкий окрик по-арабски.
Я поднял глаза – на краю траншеи, пронизанная закатными лучами, словно святая, стояла Малика.
– Якфи, – повторила она уже тише и спокойнее.
Я наконец остановился. А смех в моей голове – нет.
8 часть
Шимон был недоволен и старательно это выказывал всем своим видом, намеренно мрачнея и сгущаясь, словно сумерки.
Ладно, Адир таскался в темницу к Йоханану чуть ли не каждый день. Но теперь ему вздумалось привести сюда и Иешуа! А все почему? Да потому что га-Матбилю вдруг потребовались доказательства! Сам омывал машиаха, сам видел свет, сам на Него указал, сам отправил к Нему учеников, а теперь, на тебе! Засомневался!
Когда Адир пришел с этой просьбой к Иешуа, Шимон был уверен: машиах откажет. Но тот не только согласился, но и сразу же засобирался в дорогу, как будто с нетерпением ждал такого великодушного приглашения и был рад ему. Рад приглашения в темницу!
Его, Шимона, они брать сначала не хотели, еле уговорил. Нельзя было этих двух блаженных отпускать одних, прямо к Антипе в пасть. Оба после постов и молитв, что жерди, поеденные муравьями, – подуй и рассыплются в прах.
Шимон же постничество считал лишним, наоборот, когда не ешь только ведь лишь о еде и думаешь, не до Б-га совсем. Да и от природы мог он похвастаться силой и здоровьем Самсона, а такой дар надо щедро снабжать пищей. Совсем они с Адиром разными были, и не поверишь, что братья.
Вот и увязался с ним и машиахом, чтобы в историю какую не попали, с них станется. А он какая-никакая, но охрана, жаль ни кинжала, ни меча с собой не взять – все равно отберут.
Так и оказались они втроем, по милости сомневающегося га-Матбиля, в череде шумных иудейских мамаш. Мамаш, что причитаниями, уговорами и щедрыми посулами пытались добиться встречи со своими сыночками или хотя бы выведать у стражи их судьбу.
Время в Иудее было неспокойное, то тут, то там вспыхивали бунты и восстания – темницы Йерушалаима не пустовали. Народ тяготился непосильными налогами и податями, римским угнетением, и все, конечно, ждали машиаха…