Каким по счету был Иешуа? Теперь и не упомнишь. Шимон не интересовался вопросами веры до поры до времени. Его дело маленькое, рыбацкое. Знай, закидывай сети в Галилейское море, выуживай рыбку, да продавай. Латинянин ли, иудей ли, не все ли равно? Рыбку все едят одинаково, да и в монетах различия нет, лишь бы не фальшивые.
Это все Адир, как только стал совершеннолетним, так сразу отправился искать не то Б-га, не то истину. А нашел га-Матбиля. Нашел и отправился по деревням и весям с вестью о нем, пока не вернулся в родную Бет-Сайду. Тогда-то Шимон и понял, послушав рассказы младшего брата, что на этот раз и правда пришел машиах. Вернулись они к га-Матбилю уже вместе, и вместе стали самыми преданными его учениками.
Теперь же вот, чем все дело обернулось…
Вообще-то в темницу никого просто так не пускали, нужно было иметь письмо от какого-нибудь чиновника или от другого большого человека. Но стража у Антипы стояла иудейская, а все иудеи любили и уважали га-Матбиля, и потому уступали Адиру и пропускали его без всяких вопросов и требований.
Но на днях все изменилось, опасаясь, что Йоханану организуют побег, Антипа запросил у латинского префекта подмогу, и к иудейским солдатам присоединились легионеры. Адиру и одному было не пробраться, а уж втроем и думать не о чем.
– Без письма мы в темницу не попадем, надо возвращаться, – обратился к Иешуа Шимон, прикрывая рот и лицо платом. Он специально закутал им голову, и уговорил спутников сделать так же, чтобы остаться неузнанными.
– Я позаботился об этом, хватит уже так трусить, Шимон! – Адир все время приподнимался на цыпочках, пытаясь разглядеть кого-то в толпе.
– Я не трушу, но считаю безумием дергать Антипу за бороду. За нами и так следят, а мы идем прямо к ним в лапы. И навещаем-то государственного преступника! О себе не думаешь, подумай об машиахе! Ты же им рискуешь, нашим спасением!
– Если он и правда машиах, как говорит, то ему ничего не грозит, – огрызнулся Адир.
Шимон сжал кулаки и двинулся было на брата, но Иешуа мягким, еле заметным движением остановил его.
– Га-Матбиль великий праведник, наш друг и учитель. Кем мы будем, если не поддержим его в такое время? Я понимаю тебя, Шимон, но дракой ты привлечешь к нам больше внимания. Сохраняй спокойствие, брат мой.
Иешуа вернулся из пустыни сам не свой. Прежде балагур и весельчак, он сделался задумчив и печален. Почти ничего не ел, мало спал, дни и ночи проводил в молитвах, почти ни с кем не говорил, будто нарочно мучил и наказывал себя.
Отощал, посерел лицом. Все больше походил на постника га-Матбиля, и Шимону грустно было смотреть на такое превращение. Прежний Иешуа ему нравился больше. Живой и близкий, а не полупрозрачный небожитель, ходящий по облакам.
– Кто из вас Адир из Галилеи? Кто из вас Адир из Галилеи? – послышался звонкий мальчишеский голос откуда-то с окраины толпы. Он легко прорезал и гул женских причитаний, и кудахтанье кур, принесенных для подкупа и передачи, и басовитые оклики стражи, призывавшие людей разойтись.
– Ты все еще хочешь не привлекать внимания, машиах? – Шимон зло усмехнулся. Теперь-то все вокруг узнали, кто стоит среди них.
– Конечно, во всей земле иудейской есть только один Адир-галилеянин, тот, что спутник Иешуа и ученик га-Матбиля. Не пори горячку, Шимон. Это верно мальчик от равви Гамлиэля.
– От равви Гамлиэля? От самого наси Санхедрина? – Шимон очень удивился, но несмотря на удивление успел заметить, что для брата Иешуа лишь спутник, но не учитель, и уж тем более не машиах.
– Видишь, только ты не любишь Йоханана. Я обратился к равви с просьбой о письме, и он с радостью на нее ответил, – Адир, и без того высокий, будто смоква, снова привстал на цыпочках и помахал рукой, чтобы привлечь внимание кричавшего. И вскоре мальчик, протиснувшись сквозь толпу, оказался подле Иешуа.
Чернявый, курчавый с большими улыбающимися глазами и острым крючковатым носом, он скорее походил на ловкого шеда, чем на ученика мудрейшего из раввинов.
– Я принес письмо. Вас пропустят к равви га-Матбилю, но мне велено пойти с вами, чтобы все разузнать и доложить.
– Хорошо, как зовут тебя? – Иешуа мягко улыбнулся и положил ладонь на голову мальчика.