Выбрать главу

Малика сначала не обращала на мои страдания никакого внимания, видимо, думала, что это ненадолго, нестрашно и пройдет. Но когда все затянулось – попыталась чем-то помочь. Отвары, заговоры, молитвы, даже новые причуды в сексе – она очень старалась меня усыпить, успокоив или вымотав. Хоть как-нибудь…

Только все было бесполезно. Я никак не мог уснуть, а из-за ее хлопот во мне стала разрастаться еще и злость. Злость на весь мир и собственную беспомощность, которая стала слишком очевидной. Большим горячим шаром гнев распалялся где-то за ребрами, и чтобы хоть как-то его выплеснуть я орал по ночам в пещерах, рискуя вызвать обвалы.

В ту ночь я не кричал, просто бродил, не разбирая дороги, спотыкаясь о камни и эти странные башенки из саманного кирпича, назначение которых так и осталось для меня загадкой. Плохо понимая, что делаю и куда иду, я сел, прислонившись к останцу и прикрыл глаза.

– Умаялся, братишка?

Нет, только не это. Пусть будет только смех Рыжебородого и больше ничего. Пусть будет крик внутри меня. Все что угодно. Все. Что. Угодно. Только не этот голос. Пожалуйста…

Я не знал кого молил и к кому обращался. Мне сейчас пригодилась бы любая помощь, хоть от Бога, хоть от Дьявола. Я очень боялся увидеть говорившего со мной и все плотнее сжимал веки. Он-то был мне знаком, слишком хорошо знаком.

– Сколько уже лет прошло? Десять, одиннадцать?

– Двенадцать без малого, – я прошептал это, почти не раскрывая губ, но меня услышали.

– Значит, тебе скоро будет тридцать три. Возраст Христа, – он ненадолго замолчал, и я уж понадеялся, что это просто галлюцинации, но через мгновение голос снова зазвучал, – А меня вот так и не нашли. Пытались, но голову Рыжебородый скормил собакам, а тело его абреки раздели и сбросил в расщелину. Так и сгнил. Матери привезли только срезанный шеврон и горсть земли – это и похоронил.

– Артем, я… – мне пришлось открыть глаза. Я должен был удостовериться, что говорит действительно он. Призрак, видение, или, может, меня наконец-то одолел сон?

Артем был почти как живой, в той же грязной, заляпанной кровью форме, даже на шее – там, где прошел нож, виднелась багрово-синяя полоса.

– Не надо, – он не дал мне договорить, хотя я и сам не знал, как подобрать слова. – Знаю, что ты хочешь попросить прощения и промямлить тупые извинения. Но что ты мог сделать тогда? Ничего. Если бы я был уверен, что Рыжебородый не обманет и, правда, нас оставит в живых. Я поступил бы так же. Наверное.

– И сдал бы всех? Всех своих? Я же убивал наших собственными руками, чтобы выслужиться перед этими.

– Ты сделал свой выбор, я свой. Тебе не за что просить прощения, у меня уж точно.

В моей голове хлюпающий звук, захлебывавшегося кровью Артема, смешался с диким смехом Рыжебородого. Я должен был. Если не ему, то себе.

– Артем, мне нужно…

– Оставь свои извинения при себе, пожалуйста. Мне они ни к чему, а тебе стоит перестать маяться прошлым. Оно тебя давно отпустило, и ты его отпусти.

– Отпустило, как же… – я улыбнулся и, запрокинув голову, больно ударился затылком об останец. Но это не заставило Артема исчезнуть.

– Если я здесь – там, – он ткнул пальцем в распростертую звездную падь, – тебя уже простили. Но будь осторожен и аккуратен. Совсем скоро придется снова выбирать. Она не сможет сойти со своего пути, зато ты можешь его пресечь.

– Она? Пресечь? О чем ты вообще? – не хватало мне еще загадок от призраков. Или он про голову?

– Времени осталось совсем немного, твои друзья уже заждались. У них кончается терпение… – Артем поднял глаза и небрежно махнул рукой в сторону пещеры.

Над ней, по выступающему карнизу неспешно прогуливался одетый в черное снайпер. Он внимательно выбирал место для лежки, бережно баюкая на руках винтовку, обмотанную тряпками для маскировки.

Я уже давно наблюдал за ним и его напарником. Я бродил ночами внизу – они наверху. Иногда по одному, иногда вдвоем. Пару раз даже ложились и смотрели на меня в прицел.

Выходит, черный человек с фонариком нашел проход в пещере, пройдя моими стопами. Интересно, замечала ли их Малика или Шломит?

В любом случае Артем был прав, времени почти не оставалось. Мне нужно было принимать решение.