Малика и Шломит, заметив меня, сразу изменились в лице. Не знаю почему, но их веселость, как ветром сдуло. Они заговорщически переглянулись, и Малика одарила меня таким жалостливым взглядом, что захотелось повеситься. Так смотрят на побитых котят или умирающих. Чертова баба…
– Вот и тебе нашлась компания, – Шломит старалась говорить легко и задорно, но слышалось, что легкость и задорность деланная. – Поболтайте тогда мальчики, а нам надо о своих девичьих делах побеседовать, – она взяла Малику под руку и потащила куда-то подальше от нас, чтобы не долетели даже отдельные слова из их разговора.
– Да, блин, могли бы и тут болтать на своем арабском. Тоже мне секретная организация, – Глеб достал из нагрудного кармана мятую пачку сигарет и коробок со спичками. – Будешь? – он протянул пачку мне, но я помотал головой. – Не куришь или не помнишь? – Глеб ехидно ухмыльнулся.
Чиркнув спичкой и, прикрыв огонек рукой от несуществующего ветра, он вдруг спросил:
– Ну что, Костик, совсем освоился я смотрю? От араба не отличишь, – Глеб поднял глаза, чтобы проверить мою реакцию. Но я и ухом не повел – не хотелось доставить ему такое удовольствие, отвечать тоже не стал – обойдется.
– До последнего будешь отыгрывать легенду про сварившиеся мозги? Ну, как знаешь, – Глеб выпустил в небо струйку вонючего дыма, сигареты он курил дешевые и отвратные. – Сложно было тебя пробить, но по маме, конечно, получилось. Она, кстати, замуж вышла и ребенка родила, девочку. Или усыновила. Не знаю. Ей лет восемь-девять уже. На тебя сестричка совсем не похожа, в папашу, наверное, – я сел на камень и прикрыл глаза, история обещала быть долгой. – Тебя мать давно похоронила, правду про все твои похождения ей рассказывать не стали. Но наблюдение выставили, и быстро сняли – быстро поняли, что обратно тебе не вернуться, да ты и не рвался, как посмотрю, – он снова взглянул на меня, ожидая ответа, но я только легонько пнул осколок останца, валявшийся прямо передо мной.
– В 2008 контора тоже признала тебя трупом, искренне посчитали, что накрыли в Панкисском. А ты, молодец, вышел. Воспользовался моментом и свалил. Всплыл только в одиннадцатом. Под другим именем и по другому ведомству. Но я два плюс два сложил, и сразу понял, что к чему. Значит, антиквариатом краденным барыжишь? Молодец, после арабской весны самое то. Один растащенный каирский музей чего стоит… С Пальмиры тоже что-нибудь поимел, Костик? Или Али, или Рейнхард? Последнее в честь лиса, мама небось читала? Из крысы в волки, из волков в лисы – интересная трансформация. А Малика тебя, как называет? Хабиби? – он продолжал упражняться в толстом троллинге.
– Слушай Глеб, – я сощурился от солнца и для верности приставил ко лбу руку, чтобы лучше видеть своего «разоблачителя». – Ты же не за этим сюда пришел. Сказки мне рассказывать? Хочешь что-то предложить, верно? Что тебе нужно? Говори.
– Голова. Я знаю, что ты к ней ближе, чем мы…
«Ну, конечно, уже нашел, упаковал, а здесь тусуюсь, потому что жду почтового голубя», – но этого я Глебу, конечно, не сказал, пусть думает, что хочет.
– Сколько?
– Кто ж думал, что заходить надо не со Шломит, а с этой арабской дуры. Представь себе, я до последнего думал, что она к Малике мотается по доброте душевной. А она тут голову свою ненаглядную прячет, – кажется, ему было не с кем поделиться всей собранной и накопленной информацией, и он выкладывал свои мысли мне. – Пришла такая, хочу у вас консультантом работать, вот мои документы. А документы… Сразу видно человек из ниоткуда, нигде не рождался, не учился и не жил. Невидимка. Хорошо звякнул, куда надо для проверки, а они за нее так ухватились! Не ожидал. Глеб, только не упусти, она золотая… Год ее обрабатывал или полтора, и ни хрена. Ты за полгода ближе подошел, чем я за это время. Везунчик, как у тебя это получается?
– Глеб, твою мать, хватит лясы точить! Бабы сейчас вернутся, и ты все свои возможности снова просрешь. Сколько?! Сколько ты мне дашь за голову?!
– Пф, экий ты быстрый, мы ж не Шимонович, у нас бюджет ограничен. Его цену не перебьем, – он потушил окурок о подошву ботинка и щелчком отправил его в песок. – Чистая биография, это раз, – Глеб стал загибать пальцы. – Ты ж летехой был? Старшой? Уволим в запас майором, орден какой-нибудь для пенсии, не героя, конечно, но прилично – это два. Три – непыльное место консультанта. Много дергать не будем, но твой опыт и связи грех отпускать…