Саломея, и правда, была излишне худой и угловатой. Не хватало ей материнской плавности и округлости, не хватало женственности и мягкости. И слова матери, конечно, задели ее.
– Отдать царевну иудейскую на потеху язычнику?! Какой грех ты еще возьмешь на душу, мама?! – голос Саломеи чуть дрогнул, и Оливии даже стало немного жаль ее. Предложение царицы было слишком жестоким. Какой бы злой и отвратительной ни была царевна, она не заслужила подобного.
– Йехудит сама пришла к Холофернесу, чтобы убить его, и никто не счел это постыдным, –недоуменно фыркнула царица.
– Ты не посмеешь, – крик Саломеи потух и стал змеиным шипением, но не менее жутким.
– Еще как посмею! – царица ухмыльнулась, она чувствовала, что побеждает. Будто хорек, загнала госпожа свою жертву в угол, и возложила когтистую лапу на трепещущее сердце добычи.
«Ты в моей власти!», – говорил ее взгляд, пронзавший Саломею.
– Ты моя дочь. И раз уж отец твой не хочет вмешиваться, то я вольна казнить и миловать тебя, как вздумается! И теперь я тебя милую! Твоя служба искупит все грехи перед Б-гом и народом иудейским.
– Хоть весь храм залей кровью жертвенных агнцев, она не сможет искупить твоих грехов…
– Значит, тебе повезло больше, чем мне, дочь моя, – ухмылка не сходила с лица царицы, она торжествовала.
– Что пообещал тебе и твоему полюбовнику Пилат? Зачем вам понадобилась его поддержка? Ты решила казнить машиаха? Говори!
– А что ты так беспокоишься? Боишься, что мы убьем его быстрее чем ты? Как ребенок, не желающий отдавать игрушку, спешишь сломать ее?
Саломея прикрыла глаза и заскрежетала зубами, словно от боли.
«Неужто царица говорила правду? Неужто Саломея намеревалась убить и праведника, о котором все говорили?» – Оливия не переставала удивляться обеим женщинам.
– А ты думала, сможешь укрыться от меня? Маннэи сказал, что ты велела стражнику наточить свой кинжал. Не от толпы же, беснующейся под окнами, ты собралась обороняться?!
Саломея ничего не ответила. Повернулась ко всем спиной и покинула покои, гордо вскинув голову. Только дверью хлопнула так, что едва не сорвала ее с петель.
– Госпожа, она ведь все равно не подчинится тебе! – вырвалось у Оливии, увлекшейся разговором. Она так испугалась, что вопреки запрету осмелилась обратиться к царице первой, что тут же ринулась поправлять ее прическу, молясь, чтобы та не заметила дерзости.
– Зато теперь она точно его убьет. А мне все равно, кто это сделает: мой слабый муж или моя сильная дочь, – неожиданно ответила рабыне ее госпожа.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов