Я медленно перевёл взгляд на существо предо мною. Не думаю, чтобы Метатрона устроил такой ответ. Он ведь говорил не со мной, с моей силой. Однако ж, ну я не виноват, что никто больше в этом ёбаном карёбанном мире не смог таскать на закорках оные крыла. Я вообще не просил! А оно вон как. Так что теперь на хуй идите — я живу свою жизнь. И живу её здесь. А ещё.. с ней. Если я свалю наверх, где типа оно полагалось мне находиться по всем канонам, то жену и сынку своего больше не увижу. Я на такой расклад был не согласный. Я проклинал чёртову свою работёнку, бухтел на отпрыска и жёнку, и наряду с тем болезненно любил этот древний холод, там, за лазоревой высью расплёсканный. Но никогда б не пожелал поменять местами одно с другим.
Метатрон не двинулся с места, но всё его нутро непрестанно менялось. Завораживающе. Сучий гипноз!
«Я не пойду», — вмиг охрипшим голосом повторил я. За спиной вздыбилась чернота, прорастая сквозь кости, сквозь кожу. Затрещала ткань кофты. И громадные крыла уперлись в арочный свод, затянутый кабелями. Проводка заискрила, прямиком на башку посыпались искры. Ща тут жилой дом обесточим и заебца!
Мне померещилась, или князь лика чуть подался назад. Не думал, что что-то или кто-то мог хоть на малую малость способен напугать его или смутить. Но я был, бля, самой неожиданностью! Зачастую и для себя тоже.
А вот беседуй мы на небеси с этим многоуважаемым, поди пятился б, прижав уши, уже я. Ибо масштаб ангеле сего был неописуем. Словом, невъебенно огромная тварь. Необъятная. Во весь блядский окоём, чтобы не показалось мало. Это тут он компактно себя показал.
«Я. Не. Пой-ду», — повторил я, разделяя слова паузами. Крылья за моею спиной качнулись. И свету явилась ещё одна парочка. Город замер. Звуки стихли. Только ободья, полные очей, продолжали своё размеренное пробирающее движение. Метатрон наблюдал за мной, далеко ли зайду я, готов ли повторить то, что недавно провернул в пустыне. Только тут не пустыня. Вокруг незримыми муравьями копошилось множество жизней, которых запросто мог смести один неловкий взмах, неуловимое трепетание перьев. Не сказать, чтоб меня оно парило, чужое благополучие, но…
Мне показалось, образ предо мной стал увеличиваться в размерах, пока всецело не скрыл собой просвет арки.
Так, расчехли я ещё парочку крыл, глобальных последствий не избежать. Зато я останусь здесь. Хоть и на руинах. А как тогда.. а вся жизнь?.. А Девятый град?.. Так много тонких ниточек, связующих судьбы, враз задрожало. Мне казалось, я почти слышу музыку, что звучала в переборе сих струн.
Пока я взвешивал все «за» и «против», в лицо мне пахнуло озоном. Щербатые стены пропали. Пакет с пузырём из КБ растворился. Вокруг раскинулся звенящий простор, укрытый едва вздымавшейся от всякого движения поволокой. А предо мной тем временем замер он. Как я и полагал. Метатрон. Он был огромен. Я же теперича казался мелкой букашкой, чёрной бабочкой-траурницей, со своими крылами-то. Беседа приняла нежелательный оборот. Вот щас работу проебу, штраф опять влепят. И пузырь жалко. Хороший бурбон же. Но он остался там. А я здесь.
Вдруг дымка рассеялась, и оказалось, что я стою на чёрном зеркальном полу, куполом запредельного свода вкруг меня поднималась вековечная тьма, а под ногами, утопая в вязких чернилах, плыли жемчужные нитки созвездий. Что-то было зажато в моей руке, и это оказался отнюдь не фуфырик. Коса. Литое строгое древко и хищно загнутое лезвие над головой, расписанное глифами под хохлому. Вообще красиво, конечно. Но стопэ, а шмотки мои где?! Трико, балахон, берцы и самое-то главное! Шапка! Шапку спиздили, так и знал! Ну так и знал! Щипачи кругом, никому нельзя довериться!
Однако же скоро потеря перестала меня волновать и вовсе. В груди разлилось леденящее спокойствие. Осознание силы. Без края. Но обладание ею не тешило, не заставляло возгордиться. Оно было.. оно…
Я мотнул головой, белые патлы настырно полезли в глаза.
..Оно всегда было мне в тягость. Я не хотел этой силы. А её на меня свалили, нах, как мешок ебучей картошки на хребтину. Типа тащи давай, больше охотников вагоны разгружать нет.
«Не хочу! — очухавшись, я сперва вдарил косой в пол для острастки, а после сердито отшвырнул её, и коса с жалобным, и даже каким-то укорительным звоном прогрохотав по полу, отлетела прочь. — Не хочу и не буду, бля! И ты меня на понт не возьмёшь! Я уже трудоустроен! Официально! Мне шабашек не нать! Я и так не вывожу, со всеми переработками!»
Огромное нечто, князь лика, взирал на меня, виделось, как на капризного пиздюка, попутавшего берега напрочь. Внутри ободьев же за их размеренным мельтешением я разглядел исполинский не мигающий глаз. Жуть, ёбана. Но меня так просто с панталыку не сбить: сказал нет, значит нет!