— Ну ты, Серёга, даёшь! Новый год на носу, а ты помирать собрался.
Казалось бы, Петька — сын председателя, завгар — Пётр Васильевич, в свои неполные тридцать мог бы сидеть дома с женой, а он здесь. Ничего общего с Сергеем, кроме работы, у них не было. Разве что разговоры, какие бывают между коллегами. Петька — хороший человек. «Мы могли бы быть приятелями, — вдруг подумал Сергей. — Или даже друзьями».
— Поживём, — ответил он Петьке и улыбнулся.
Татьяна с обеда сама не своя. А как темнеть стало, так и я уж заволновался, признался Степаныч. Василий Семёныч сам хотел ехать. Да мы с Петькой его отговорили, председатель всё-таки.
Сергей стянул оттаявшие ботинки, мокрые носки и принялся растирать онемевшие ноги. В кончиках пальцев зажгло, и словно кто-то маленькими острыми зубами начал их отгрызать. Ноги вспыхнули огнем. Пришлось стиснуть челюсти, чтобы не взвыть от боли. Попробуй разотри,
- Степаныч откупорил бутылку и плеснул самогон в его сложенные лодочкой ладони. Кожа загорелась. Сергей отдернул руки. Всё хлынуло на пол, но что-то успело впитаться. Пальцы покрылись темными пятнами, а от них жгучая ноющая волна, будто по венам, поползла по всему телу. Кабина наполнилась хлебным запахом самогона. Сергей сглотнул обильно выступившую слюну и выхватил бутылку у Степаныча. Сделал три больших глотка, надеясь заглушить боль. Не сразу, но стало легче.
Он протянул бутылку Степанычу. Тот безмолвно остограммился, довольно выдохнул и вручил её Петьке. Петька сделал большой глоток и вернул.
- Обожгло? Башкой я своей не подумал... - Степаныч закупорил бутылку и спрятал в бардачке. - Завтра с утра в больницу надо. Хорошо бы сейчас... Эх... Эх... Лезь назад, "ГАЗон" зацепим на трос и утащим в гараж.
- Я поведу, - сказал Сергей.
- Сиди, водила, - отмахнулся Степаныч. - Петька вон... В окно смотри.
Петька в подтверждение сказанного накинул капюшон, натянул меховые рукавицы и вышел.
В кабине было жарко. Стёкла нагревались изнутри так, что снег снаружи подтаивал. Ветер новым порывом бросал его на стекло, словно пытаясь пробить. Тот бессильно бился и, превратившись в снежное месиво, медленно скользил вниз, оставляя мокрые следы на стекле. Ветер снова бросал снег. Он снова цеплялся, подтаивал и скользил вниз.
Степаныч уселся за руль. Вскоре из темноты в жёлтый луч вынырнул Петька, который тащил конец металлического троса с петлёй. Нацепить её на прицепной крюк трактора сразу не удалось. Трос будто ожил и всё норовил вырваться, обвить его ноги и утянуть обратно в темноту. Петьке пришлось повозиться и проявить всю свою сноровку, чтобы его укротить. Наконец он яростно замахал руками, глядя в сторону "Кировца". Степаныч просигналил в ответ. Петька рванулся к машине.
Теперь Сергей понял, что слышал он звук сигнала трактора. Сегодня память играла с ним в нехорошую игру. Правила которой он не знал и играть в которую не хотел.
Трактор резко дёрнулся вперёд и замер. Провисший трос вытянулся в струну, напрягся, не пуская. Степаныч крепче сжал баранку, будто сам тянул трос с молоковозом. Турбина натужно взвыла, переходя на свист, и трактор двинулся. Сначала неуверенно, по чуть-чуть, потом твёрдо и смело полез. На конце троса, там, где обрывается луч прожектора, появился бампер молоковоза.
Уже через несколько километров Сергей окончательно отогрелся. В голове приятно шумело от выпитого. Он сидел рядом со Степанычем, в полудрёме глядя на дорогу. Внезапно в черно-белом вихре возник силуэт человека. В груди резко кольнуло. По спине побежали неприятные мурашки. Сергей вскочил, вглядываясь в ночь. Бросился к боковому окну, потом к заднему окну, но никого не увидел.
- Серёга, ты чего мечешься? Приснилось чего? - не поворачиваясь, спросил Степаныч.
- Дед! Дед там! - Сергей показал на дорогу. - Дед, которого я подвозил!
Степаныч кивнул и сказал:
- Не было там никого! Малохольный! - открыл бардачок, достал бутылку с самогоном и протянул её Сергею. - Выпей и угомонись уже! В такую погоду всё что угодно привидится!
Он взял бутылку, откупорил, сделал два больших глотка и закрыл глаза, чтобы не видеть проклятый снег. Сразу же возник образ старика. Он неподвижно смотрел на Сергея с хитрым прищуром и лукаво улыбался. Трактор медленно полз по перемётам. Не покидало ощущение, что он плывет по волнам. Сидеть было неудобно, шея начала затекать, в пальцах вспыхивали резкие боли, прошибая до костей, но Сергей заснул.
Очнулся он от громкого металлического звука. "Кировец" стоял перед гаражным боксом. Степаныча в кабине не было. Сергей глянул в окно. Увидел, что молоковоз внутри. Ворота бокса широко распахнуты, а Степаныч топчется рядом с председателем, активно машет руками и что-то рассказывает.