мной. Чтобы уходя из дома, говорила куда идет, а когда она приходит домой, я знал, что с
ней ничего не случилось. Мне не хотелось от нее больше, всего только выпечку на каждое
утро и знать, что она жива и здорова. Что до остального? Для меня это сейчас было не
важно. Только не в эту ночь…
В, своих, мыслях я просто был с ней и был рад этому. Мы мило общались, мы были
семьей. Но неожиданно, мысли прервались, я подумал о том, что мы можем расстаться.
Ведь за пределами этого отеля расставания – это норма. Вот я сбежал со свадьбы и ничего
особенного не произошло. Мы же все просто люди и так слабы перед различными
событиями взрослого мира. Что если я и Метель тоже расстанемся? Случайно расстанемся
из-за глупости, из-за шутки, от случайно сказанной фразы не в то время не в том месте.
«Что если она не та, о которой я мечтал и только когда мы некоторое время побудем
вместе я пойму об этом. Что если, она не предназначена для семьи и не умеет ничего
готовить кроме булочек. Конечно, может мне и будет нравиться первое время потреблять
её выпечку, но вдруг я захочу чего-то другого, а она скажет, что не умеет готовить. А вдруг
она вообще ничего не умеет. Вдруг она похуже меня, вдруг она похуже Розы. Что если она
ленивая, глупая» – слышал я свой крик своего внутреннего голоса.
Я стал понимать, что ненавижу свою соседку, ненавижу всем сердцем за то, что она
есть на этом белом свете, за то, что она приехала в тот же отель что и я, и за то, что
поселилась напротив моей комнаты. Я ненавидел её всем сердцем, за то, что не знал её, за
то, что не хотел знать, за то, что она уже не оправдала моих ожиданий. Я ненавидел её,
настолько сильно, что готов был выгнать её из нашего общего дома и выкинуть все её
вещи, прямо сейчас. Я ненавидел её.
В её комнате что-то упало, я вздрогнул, и выругал её. Я подумал, что завтра
принципиально не съем её булочки, я ненавидел девушку с красными волосами. В своей
голове я представил, что первым делом, как проснусь, принципиально выкину все, что она
испечет, в мусорное ведро, при ней же. Нет, я проснусь, когда она готовит, оденусь, выйду
из комнаты и при ней выкину все в мусорную корзину, еще в сыром виде, вместе с
посудой, к которой она прикасалась. Я был готов завтра так, и сделать, как неожиданно
мой голос, который я научился случать только в этом месте, опять заговорил со мной.
Что-то внутри меня сказало мне, что я не прав. Моя соседка не была виновата в
том, что я так привязался к ней. Она не давала мне надежды и не принадлежала мне. Она
имела права делать все что пожелает, а я был просто ребенком, впрочем, как всегда.
Может, это поведение, было послесловием, которое осталось от плохого меня?
И вот, после того, как мой голос высказался, пришла мысль, что, вероятно, я обидел
Метель своими мыслями? Мне стало стыдно. Я представил, что моя соседка читает мои
мысли и теперь безумно обиделась на меня. И поэтому убежала из дома на такое долгое
время. А если, все же, девушка не читает мысли, то я теперь понял, почему в моих
фантазиях мы с ней расстались. Вероятно, я способен, обидеть мою, дорогую, соседку,
настолько сильно, что не заслуживаю прощения. Я не заслуживал прощения уже в этот
момент, сидя на полу, когда еще ничего не произошло.
««Снежный Феникс» сводил меня с ума, но что делать, если, это место не способно
изменить меня?» – подумал я и заплакал. Я неожиданно для себя заплакал. Я никогда не
плакал ни при каких обстоятельствах, я не знал что такое слезы, но в тот момент, находясь
где-то около двери, в своей комнате прислонившись спиной, к дереву, я сидел и плакал.
Я плакал, потому что подумал плохо о Метели, я плакал, потому что был плохим
человеком и без труда обижал людей. Я плакал, потому что у меня были не самые лучшие
друзья, не считая конечно Лолу, я плакал, потому что был одинок. Я даже плакал, потому,
что в тот момент моей слабости не было слышно ни звуков от моей соседки ни метели за
окном. В доме и на улице было тихо. Я был один и плакал из-за этого.
Я не мог себя никак успокоить, вытирая слезы своей футболкой, я чувствовал, как
из моей души выходили самые сложные и хорошо закрепившиеся эмоции. Мне казалось,
что теперь вслед за четырьмя мыслями прошлых ночей сейчас от меня уходило самое
страшно, что было во мне. От меня уходило самое ужасное – от меня уходил «я». То «Я»,
которое должно было уйти давно, с которым боролась Лола, и которое вскоре с легкостью
возродила Роза. Теперь я был другим!
Я почувствовал усталость. Я засыпал. Слезы уже не лились, я не плакал, но не было