Я сделал ещё один глоток. Вкусно, хоть и проклятый спирт жжёт глотку.
Кто-то, скорее всего сам Артур, предусмотрел крайний вариант, резервную кнопку на случай «всё накрылось медным тазом». Телефонный номер и сообщение. Кому? Без понятия. Вполне может быть, что это «Светлый Путь», а может, что и кто-то другой, вплоть президента или соседки бабы Нюши. Плохо то, что умирающий мозг Артура под конец начал путаться, так что вполне может оказаться, что ни один из этих двух номеров не будет верным. Буду надеяться, что это не так, закон Мёрфи же не должен работать всё время в таких случаях, да? Допустим, я дозвонюсь, прилетит курьер на голубом вертолёте и покажет кино в виде каких-то двух адресов. Два последних живых члена клуба, два телефона, два адреса. Почему у меня тогда стакан только один? Не честно! Я понятия не имею, что мне делать с этими адресами, но логично предположить, что мне надо будет их посетить, и тогда, быть может, я всё пойму. А может, и нет, наверное, мне эти два места надо будет защитить от Плохого Парня. Не знаю, странно это всё как-то. Тайны, адреса, телефоны, места явок — напоминает шпионский триллер. Сдаётся мне, я ничего не пойму, когда приду на эти адреса, не может быть всё так просто. Артур утверждал, что нужны именно все кусочки мозаики, и я не думаю, что обычный звонок и поездка чёрт его знает куда поможет мне обойти эту преграду.
Я сделал ещё один глоток. Проклятье, содержимое стакана тает на глазах.
Риппер. Очень серьёзный противник. Я без понятия, как ему противостоять. Здесь не поможет ни моя хвалёная телепатия, ни никак не поддающийся тренировке телекинез, на даже привычная травматика. Я не знаю, кто он, я не знаю, где он, я толком не знаю, по каким правилам он играет, какие у него ограничения в даре. У всех есть ограничения, и он — не исключение. Каждый платит свою цену за дар. Артур говорил, что Рипперу нужно, чтобы он хотя бы раз увидел человека, пусть даже и чужими глазами, а это означает, что природа его способности в чём-то схожа с моей. Он тоже должен чётко представлять, в кого он вселяется, и здесь не будет достаточно ни фотографии, ни видеозаписи в новомодном 3D. Во всяком случае, для меня это не работает, и я очень надеюсь, что данное правило действует и на него. Хотя меня он всё равно видел, так что это бесполезно.
Но зато Артур упомянул Селеева. Причём здесь Семён? Блин, вот я дурак, Семён же не единственный Селеев на свете! По закону совпадения вероятностей, я не думаю, что это какой-нибудь однофамилец. Сын Семёна, Артём, вроде бы, так нехорошо попавшийся на зверском и кровавом убийстве, сейчас сидит в тюрьме. Помнится, место преступления, а так же жертва были покрыты странными символами, а сам Артём что-то твердил то ли про демонов, то ли про их изгнание. Всё это очень хорошо вписывается в текущую картину. Слишком хорошо. Надо проверить.
Я допил остатки настойки. Чёрт, стакан закончился слишком быстро.
Артур ещё что-то говорил про девочку из телевизора, что от неё зависит благополучие мира. Она как-то связана с тайной, которую охранял клуб? Вполне может быть, но тогда опять встаёт вопрос: зачем такие сложности с охраной секретов, если всё так просто? Значит, здесь либо кроется что-то ещё, либо же девочка не имеет никакого отношения к клубу «Кассандра».
Я слил грязную воду, после чего принял горячий душ, вымылся, и вылез. Убираться в квартире совершенно не хотелось, но вид окровавленной одежды на полу меня изрядно пугал, так что мне пришлось всё-таки этим заняться. Попытался отстирать одежду, но, как оказалось, уже успевшая подсохнуть кровь практически не вымывается. Ладно, оставлю замачиваться, потом чего может и придумаю. Но зато в кои-то веки помыл полы.
Я прошёл на кухню и стал готовить себе обед из всего, что годилось по сроку годности для этого. Попутно снова и снова проворачивал произошедшие со мной последние события, и мне они нравились всё меньше и меньше. Я всерьёз опасался, что из-за того, что я засветился уже на двух убийствах и одном неудачном террористическом акте в метро, на меня вполне могут объявить охоту. Фоторобот, составленный благодаря охранникам метро, меня теперь волновал куда меньше, тот водитель маршрутки меня почти успокоил, но вот отпечатки пальцев — это уже совсем другой разговор. Мои отпечатки в полиции были, как и отпечатки любого другого сотрудника правоохранительных органов и некоторых других граждан, так что снять их и пробить по базе данных труда особого не составит. Дальше доблестные сотрудники находят одно единственное совпадение, затем всплывают мои данные, и бравый отряд спецназа уже на всех парах летит в сторону моей квартиры.
Блин, надо поменьше появляться дома. Если они что и обнаружат, то я в любом случае буду максимум подозреваемым. Труп старушки найдут быстро, а вот с Артуром будет всё сложнее, судя по всему, о нём мало кто будет беспокоиться.
Я в отчаянии бросил взгляд в окно, и это помогло мне: за окном по-прежнему шёл снег, но уже не метель. Белые хлопья мухами летали перед окном, тихо и плавно опускаясь вниз под действием силы тяжести. В отличие от меня, их ни что не могло взволновать. Ни тебе убийства, ни угроза мировому порядку, но подгорающие на плите макароны, минут пять уже как прижарившиеся ко дну кастрюли. Только и знай, что тихо падай вниз и кружись, кружись, кружись. Снег был густой, плотный и тихий. Он убаюкивал меня.
— Чёртов снег, — недовольно проворчал я. — Сколько можно?
Наскоро поев, я воскресил в памяти оба телефонных номера, и, набравшись духу и провернув быстренько в голове возможный вариант диалога, натыкал номер и дождался гудка. Секунда, две, три. Никто не берёт трубку. Жду тридцать секунд. Тишина, по-прежнему никто не торопиться отвечать на мой звонок. Минута.
— Они там умерли что ли? — раздражённо спросил я у телефона.
Отменил вызов, затем снова на всякий случай повторил набор этого номера. То же самое.
— Хорошо, допустим, этот номер как раз неправильный, — я пожал плечами и послушно набрал второй номер.
Нервно взглотнул. Одна секунда. Пять секунд. Десять. Наконец, из динамика слышится треск поднимаемой трубки, гудки тут же замолкают, и до моего уха доносится слегка осипший от частого курения не совсем приятный женский голос.
— Типография, — сообщил голос таким тоном, будто я звонил туда уже в пятидесятый раз и успел всех там заколебать.
— Э… — растерялся я. — Что?
Голос вздохнул:
— Типография, чего не понятно?
Что за чёрт? Какая ещё типография?
Я секунду недоумевал, после чего задал оба вопроса вслух.
— Эй там, — возмутилась женщина. — Выбирайте выражения! Типография «Кадмус», печатаем: открытки, А4, А3, А2, постеры, наклейки… что там ещё… рекламные щиты всякие…
— Рекламные щиты?
Я задумался.
Похоже, что омертвение клеток мозга повлияло на корректность мышления Артура гораздо сильнее, чем я предполагал. И он ошибся в обоих номерах.
— Переплёты книг, дипломов, — продолжала тем временем женщина. Говорила она таким тоном, что сразу становилось ясно, что она читает в данный момент с бумажки. — Ну так что будем заказывать?
— Ничего, — ответил я. — Извините.
И повесил трубку. Но перед этим успел расслышать начало фразы «ну и на фига ты звонишь тогда». Мне стало как-то неудобно, но с этим ощущением я быстро справился, нечаянно больно ушибившись о дверной косяк мизинцем на ноге. Меня слегка пошатывало. Похоже, настойка оказалась крепче, чем я предполагал, хотя я при этом не чувствовал себя пьяным. Странно, обычно с одного бокала, даже большого, так не кроет, хотя, это, наверно, из-за того, что я принял на голодный желудок.
Поскольку я недавно замочил одежду, в которой я только что был на улице, а скоро, как я предполагал, мне снова понадобится выйти на свет божий, я решил, что уж лучше я буду ходить в слегка попахивающей, но с виду чистой одежде, чем в окровавленных лохмотьях. Знаете ли, народ меньше косится. Хотя, какой народ в такую погоду? Я вышел на промёрзший и наполовину занесённый снегом балкон и подошёл к висевшей на верёвке верхней одежде, которую повесил туда, кажется, вчера. Или позавчера? Чёрт, уже не помню. В любом случае, она хоть и проморожена, но внешне выглядит куда лучше.