— Боже, он всё ещё жив! Какого… живо на носилки его! А этого приковать к кровати и накачать, чтобы он неделю не просыпался!
Я скривился: похоже, мою беседу с Артёмом закончить не получится, а второй раз я сюда не сунусь ни за какие коврижки.
— Представляешь, — продолжал тем временем Виктор. — Ветром снесло линию электропередачи к этому корпусу, а в здании с резервным генератором сегодня в обед проломило крышу снегом! Просто невероятно!
Я покосился на него, но ничего не сказал. Похоже, этот старикан сам был немного того, ведь он с виду искренне радуется случившемуся.
Мимо пронесли Коляна с размозжённой головой. Мне хватило только одного непрофессионального взгляда, чтобы понять, что он нежилец. Более того, он должен быть уже мёртв, поскольку меня чуть не стошнило, когда я заметил, что из его головы торчит его же осколок черепа. Любой бы сказал, что Артём, мягко говоря, перестарался, но Колян был всё ещё жив, он шевелился и пытался что-то произнести, но из его рта вырывались непонятные звуки. Похоже, был задет речевой центр.
Зато теперь я не сомневался, что это был не Колян. Это была она, Инесса, Риппер, которая теперь точно охотилась за мной. Вот только не понимаю, почему она не вселилась в меня и тупо не приказала мне не дышать?
— Он вырвался! — внезапно кто-то закричал.
Я стал лихорадочно оглядываться, ожидая нового нападения. И увидел, как из камеры выбегает на подгибающихся ногах Артём, сжимая в руках пистолет. Из его ноги торчит пустой шприц, а из спины тянутся провода обратно в камеру — шокеры. Отчётливо видно, как разряды пытаются уложить его, но он отчаянно сопротивляется. Артём вскидывает пистолет и невероятным усилием стабилизирует руку, прицеливаясь. Я поворачиваюсь, прослеживая за направлением его выстрела и вижу, как Колян соскакивает с носилок и с вытянутыми вперёд руками несётся прямо на меня.
Выстрел, от звука которого у меня болезненно закладывает уши. Глаз Коляна взрывается, разбрызгивая содержимое по всей округе, тот спотыкается, резко подкашивается и падает прямо к моим ногам, но упрямо продолжает ползти ко мне, хватаясь за мои штанины и подтягиваясь вверх. Звучит второй выстрел, от которого у меня начинает звенеть в голове. Пуля проходит через всю голову Риппера, и тот, наконец, падает окончательно. И больше не двигается.
Меня снова начинает мутить, и я ненадолго теряю сознание. А когда прихожу в себя, то замечаю, что уже сижу снова в кабинете Виктора, а один из санитаров настойчиво тыкает мне в лицо куском ваты, пахнущим нашатырным спиртом.
Я чихнул, после чего торопливо отмахнулся от ваты. Санитар, поняв, что он здесь больше не нужен, торопливо убрался из кабинета.
— Просто удивительно! — Виктор расхаживал по своему кабинету, на ходу размышляя о произошедших событиях, в то время как я пытался прийти в себя. — Поразительно!
— Тоже в голове не укладывается? — сморщившись отнюдь не от прекрасного самочувствия, спросил я его.
Мой взгляд внезапно упал на два гранёных стакана, заполненных моей настойкой. Я, не раздумывая, схватил ближайший и залпом опустошил его, тут же заев маленькой помидоркой из банки. Что удивительно, обычного ощущения разливающегося по глотке алкоголя не последовало. Должно быть, я ещё не очнулся.
— Не то слово, парень, не то слово. Конечно, будет проведено тщательное расследование, но если честно, то мне плевать почти на всё, кроме того, что один из моих пациентов умудрился прожить целых несколько минут с подобными ранами!
Я вздрогнул и окончательно пришёл в себя. Колян прожил ещё некоторое время после того, как Артём превратил его башку в окровавленный кочан капусты? Не-е-ет, как же я смогу противостоять такому?
— И сколько он ещё прожил? — тихо спросил я. — После того, как я…
— Отважно бухнулся в обморок? — ехидно рассмеялся Виктор. — Нисколько, последняя пуля-таки уложила его! Но просто поразительно, как сильно он хотел убить тебя! Это же как нужно ненавидеть человека, которого он видел первый раз в жизни?
— Да, в первый, — мрачно ответил я.
— Но твой визит расшевелил это сонное царство! — продолжил потешаться Виктор. — Ты бы видел, как зашевелились все эти жирдяи из администрации, когда услыхали об этом событии! Клянусь, со страху они просрались так, что в одни их старые штаны смогли влезать по двое, а то и по трое! Надеюсь, что ты к нам заглянешь ещё раз, а то здесь действительно бывает скучновато временами…
— Ни-за-что! — отчеканил я, взяв стакан Виктора и быстро выпив его содержимое.
Вот теперь я почувствовал, что я — не мертвец! А то я уже начал потихоньку сомневаться…
Виктор снова хохотнул, после чего сел за свой стол и увидал, что я выпил обе рюмки. Он сделал удивлённое лицо, затем посмотрел на начавшего пьянеть меня и быстро всё смекнул.
— Эх, молодёжь, — усмехнулся он. — Стоит только отвернуться, как вы уже пьяные все. Ничего, сейчас догоним!
Мне захотелось ляпнуть, чтобы тот больше никогда не отворачивался, а то ещё одного раза, я боюсь, я не переживу, но я сдержался.
Вечер мы закончили небольшой пьянкой. Я быстро упился до такой степени, что не мог нормально выговорить даже своё собственное имя, Виктор же отстал от меня не так сильно. Поскольку мы быстро разобрались с вкуснейшей настойкой, то Виктор выудил из одного из своих ящиков красивейшую бутылку дорогого вермута, а когда кончился и тот, то на столе оказалась вульгарная водка. Её мы начали, но благоразумно решили не заканчивать, поскольку обоим нужно было ещё добираться домой. Я твёрдо собрался идти ловить на трассе маршрутку, но Виктор почему-то обозвал меня дебилом, после чего быстро организовал машину с личным водителем — служебную старенькую «Волгу» с одним из охранников в качестве извозчика. Тот всю дорогу недобро косился на нас, но никто из нас этого не заметил. Виктор быстренько отрубился в машине, а я — наоборот, слегка проветрился, особенно когда водитель чуть-чуть приоткрыл окно, выразившись «надышали тут», но в весьма грубой форме. Так что когда меня доставили до дома, и я вылез из машины, то уже мог почти внятно говорить и практически не шатался. Поскольку на улице поднялся ветер, то можно было всё с лёгкостью списать на него. Я сердечно поблагодарил водителя за то, что тот не выкинул нас по дороге в первый же сугроб, но то ли я сказал это не совсем так, то ли у него было прескверное настроение, но я готов поклясться, что у него глаза налились кровью от бешенства.
— Что я такого сказал? — не сообразил я, когда водила дал по газам, обдав меня грязным снегом из-под колёс.
Я поднялся на лифте и крадучись уже почти добрался до своей берлоги, как соседская дверь внезапно лязгнула, и из-за неё показалась голова, обмотанная махровым полотенцем.
— З… здрасте, — я нашёл в своём арсенале самую вежливую улыбку, на которую только был способен.
Не сработало.
— Нет, ну ты посмотри на него! — Фая Петровна театрально хлопнула себя по ноге, после чего полностью вышла в подъезд. — Опять шлялся хрен знает где! Пил?
Она принюхалась, после чего её лицо скривилось настолько, будто я только что вылез из канализации.
— Пил! — подтвердила она.
— В-виноват, — я развёл руками.
То ли действительно от пьянки, то ли от нервов после произошедших событий, то ли от ощущения, что мне на сей раз не удастся избежать очередного скандала (которые я ненавижу всей душой, даже если я не являюсь участником), я стал запинаться.
Тут я заметил в её руке конверт с моим именем. Похоже, курьер всё-таки приходил. Надо же…
— А… — начал я, указав пальцем на него, но моя соседка этого словно бы и не заметила.
— Ну и что ты праздновал сегодня? — её тонкий писк резал мои уши не хуже хирургического ножа. — День взятия Бастилии?
— Вермут, — почему-то ляпнул я.
Похоже, я всё-таки хотел перед ней извиниться за своё поведение, поэтому решил упомянуть в разговоре, что я пил отнюдь не водку (хотя, и её тоже, но куда меньше), а значительно менее крепкий напиток, чей состав основывается на изрядной доли полыни и других трав. Но сволочизм Фаи Петровны смешался со старческой тугоухостью в одном стакане, куда последовал следом нелепый карикатурный образ меня-алкаша в её голове, так что следующая её реплика вышла отнюдь не такой, какой я её ожидал.