— Паша, здесь выход! — крикнул я ещё раз.
Позади меня практически возле пола в стене располагалась дырка, ведущая на улицу. Единственное препятствие — снег, но тот был свежий, лёгкий и рыхлый.
Ближайшая мусорная куча внезапно зашевелилась, и я подумал, что это мой друг карабкается по ней, но не тут-то было. Сначала показалась грязная рука в серой фуфайке, а затем и бородатое лицо полумёртвого бомжа. А рядом с ним показался ещё один риппер.
— Паша!!! — крикнул я, отступая к дыре.
Ответа не последовало. Никакого — ни голосом, ни выстрелами.
— Дерьмо! — выдохнул я и бросился к выходу.
Я буквально воткнулся в снег, сразу же уйдя в него по пояс, и принялся, невзирая на боль, разгребать его в стороны, прорывая себе туннель. Под ноги внезапно что-то ткнулось, и я изо всей силы засадил ботинком неведомому преследователю. Надеюсь, Инесса чувствует боль так же, как и тот, кем она управляет.
Я с криком выбрался на поверхность, жадно глотая свежий, не пахнущий аммиаком, мусором и бетонной пылью воздух, и торопливо отполз на пару метров от дома, перевернувшись на спину. Прямо за мной снег шевелился, готовясь родить на свет одного из рипперов.
— Проклятые твари! — зарычал я.
Я вскочил и уже приготовился затоптать противника ногами, мстя за Пашу, как внезапно совсем рядом раздался автомобильный гудок.
— Коля! — я услышал оттуда знакомый голос. — Живее сюда!
На душе значительно полегчало, я словно сбросил с плеч пару тонн загоревшегося чувства вины. Я рванул в машину к Паше, утопая по пути по пояс в снегу. Паша любезно открыл мне дверь, и едва я влетел в салон, даже не успев закрыть дверь за собой, как Паша дал по газам, и мы с небольшой пробуксовкой поехали прочь от заброшенного дома. Серая «девятка» резво добежала по узенькой улочке до основной трассы, а затем быстро вклинилась в жиденький поток машин, оставив позади нелепо бегущих вслед нескольких рипперов.
— Ты жив! — облегчённо воскликнул я.
— Прости, что бросил тебя, — мрачно ответил Паша. — Этого больше не повторится.
— Забей, — махнул я на это рукой. — Главное, что мы оба выбрались оттуда живыми и более-менее целыми.
— Не совсем, — возразил Паша.
— Ты про мой ушиб? — удивился я. — Фигня, на мне всё как на собаке заживает. Дай мне бутылку виски, двойную порцию блинов с ветчиной и пару дней — и я буду как новенький!
Паша промолчал, только продолжил мрачно смотреть на дорогу.
Глава 16
— Во что ты влип, Коль?
— Я и сам толком не знаю, — я пожал плечами. — Стандартный набор — тайные общества, невинные старушки, коварные злодеи.
— Старушки? — нахмурился Паша.
— Ага, — я кивнул. — Старушки.
Уточнять я не стал.
Я дал Паше второй адрес и предупредил его, что мне понадобится его помощь, что в следующем месте, куда я направляюсь, тоже могут оказаться рипперы.
От заброшенного дома была только одна польза — я знал, что я опоздал, и Инесса побывала там раньше меня. И, скорее всего, не нашла ничего, значит, и мне там тоже искать бесполезно. Хотя, конечно, делать выводы, основываясь только лишь на предположениях — дурной признак, но иного мне сейчас было не дано. Я по-прежнему не знал, что же я сейчас ищу, и раз уж Паша так удачно проходил мимо и из-за этого оказался втянут в наши разборки, то его помощь мне оказалась очень кстати. Сейчас самое главное — успеть прибыть на второй адрес раньше Инессы, чтобы не обнаружить ещё один дом, полный кучи живых трупов. Но ситуация между мной и Инессой сдвинулась с мёртвой точки и далеко не в сторону примирения. Она, побывав в том доме, оставила там целую роту бездомных в качестве сигнализации на случай, если каким-то неведомым для неё образом я прознаю про эти адреса. Надо сказать, сигнализация оказалась с функцией крысоловки, вот только по чисто случайному стечению обстоятельств в неё попались сразу две крысы. Прибудь я раньше — и я был бы уже мёртв. Опоздай я — и я снова был бы мёртв, но ещё и вместе с Пашей.
Что ему надо было в этом районе? Он сказал, что проходил мимо, но отмазка какая-то слабая. Конечно, я могу прочесть его мысли прямо сейчас, но, во-первых, это очень низкий поступок — читать мысли своих близких, ведь каждый имеет право на личные тайны, а во-вторых, я не хочу добавлять себе ещё и головную боль, не говоря уже об укорах совести. На сегодня лимит отступления от собственных принципов уже превышен.
Чёрт! Получается, теперь Инесса знает про меня, следовательно, у меня совсем мало времени. И если до этого у меня был хоть малейший шанс, что столкнись я с ней в очередном из её новых «костюмов», она бы не стала кидаться на меня в попытке выдавить мне глаза. Ну и, конечно же, не стала бы вселяться в меня и пытаться прикончить меня моими же руками. Теперь надеяться на это бесполезно, мне только и остаётся, что шарахаться от каждого прохожего да периодически с опаской поглядывать на собственное отражение в зеркале — а вдруг я уже не я?
От этого ощущения у меня в очередной раз мурашки пробежали по коже.
Паша выглядел не сильно лучше меня, хотя старался держаться молодцом и не показывать виду. Однако я видел, как бледен он стал. Поначалу я полагал, что вид полуживых одержимых бездомных так повлиял на него, но когда он начал отключаться прямо за рулём в то время, когда мы неслись по КАДу, я осознал свою ошибку.
— Паша… — громко сказал я, когда увидел начавшую приближаться обочину.
— Что? — тут же очнулся он. — А, да… дорога…
Он тут же выровнял машину, и я отделался только лёгким испугом. Но спустя ещё пару минут Паша практически вырубился, и я забеспокоился всерьёз. Я заставил его свернуть на обочину и врубить аварийку. Реагировал он на меня вяло, заторможенно.
— Это что ещё?! — ужаснулся я, когда он наклонился вперёд и отлип от сидения.
Отлип в прямом смысле — на сидении осталось пятно крови, а Пашина спина в районе правой лопатки потемнела и стала блестеть. От вида крови меня снова начало мутить, но я затолкал это чувство как можно глубже и постарался удержать его там до поры до времени.
— Ты ранен!
— Да? — слабо спросил он. — А я и не заметил…
— Идиот! А если бы мы разбились?!
— Не подумал. Надеялся, что ты не заметишь.
— Снимай куртку, а я пока покопаюсь в аптечке.
Паша послушно снял сначала пуховик, а затем задрал до головы свитер и футболку. Я ужаснулся, когда увидел, в каком состоянии его спина — вся в многочисленных мелких шрамах, имелись пара почти свежих рубцов и целая россыпь синяков. И одна слабо кровоточащая рана. Но выглядела она не очень, было понятно, что течёт она долго.
— Это тебя рипперы так отделали? — я достал из аптечки перекись и щедро полил ею ему спину.
— Нет, — несколько дёргаясь, ответил он.
Я несколько минут обрабатывал как мог ему его спину (спасибо небольшой практике на самом себе), после чего авторитетно заявил:
— Лекарь из меня, как из орангутанга библиотекарь. Тебе надо в больницу.
— Нет! — резко ответил он, мгновенно сбросив с себя оковы болезненной дрёмы.
Но ненадолго — пара секунд, и он снова стал отключаться. Я вышел из машины, затем вытащил его с водительского сидения и с большим трудом (он, что, гантели в карманах носит?) уложил на заднее сидение его девятки. С растущей тревогой посмотрел пару секунд на его бледное лицо, после чего решительно сел на водительское сидение.
— Стой, — донёсся до меня хриплый голос с заднего сидения. — Никаких больниц! Я не… могу бросить тебя в такой беде.
— Чип и Дейл спешат на помощь, — себе под нос пробормотал я. — Это не обсуждается.
Вообще я водил довольно фигово, особенно зимой, но сейчас я об этом не помнил. В стрессовых ситуациях, особенно когда близкие находятся в опасности, как правило, не вспоминаешь о таких мелочах до тех пор, пока не вылетаешь через лобовое стекло вместе с брызгами осколков.
— Под сидением… — слабо, но твёрдо сказал он. — Опусти руку.
— Но…
— Делай!!!
Не люблю, когда на меня кричат, особенно если я при этом стараюсь всеми силами помочь.