Левенков не выдержал и ворвался в челышевский кабинет, громче обычного прихлопнув за собой дверь. Тот поднял глаза и уставился на него, дескать, по делу какому или просто так заглянул? Это уж было слишком, но, как ни странно, спокойствие директора охладило и Левенкова.
— Что это за народ к нам пожаловал? — спросил он, по-домашнему присаживаясь на подоконник.
— Геологоразведка.
— Разведка?! — разыграл удивление Левенков.
— Ну да, разведка.
— Хм, странные визиты — как в гости на чаек.
— Долго-то я им не дам чаевничать, — усмехнулся Челышев. Ему, видимо, доставляло удовольствие дразнить инженера.
— У них что же, других дел нету? Могли бы и спросить: нужны ли они нам.
Каждому было ясно, что геологоразведка без необходимости не приедет — не время для прогулок — и уж тем более без вызова. Деваться директору было некуда.
— Нужны, вот и вызвал, — ответил он коротко.
— Вызвали? Когда же это, не помню.
— В марте еще. Не хотел тебя беспокоить, дергать по мелочам.
Он имел в виду болезнь Натальи, смерть, похороны… Объяснение хотя и неискреннее — Левенков это видел, — но внешне правдоподобное.
— И какая нужда в разведке? До леса еще далеко — лет на пять хватит.
— Надо же нам когда-то определить свои запасы. Пускай посверлят землю, составят карты. Говорят, были эти карты, да в войну утеряны. Чего же мы вслепую, как кроты… Не видно перспективы, та-аскать, — улыбнулся он, отбив пальцами по столу дробь, словно подчеркивая несерьезность всего этого разговора и своих объяснений — так, болтовня между делом, вроде перекура.
— А я уж подумал было: пожар, — улыбнулся и Левенков.
— Какой еще пожар?
— Да спешка — не опоздать бы. Снег только стаял, грязь кругом. Можно было и до лета подождать.
— Эге-е, летом их дозовешься, как же! Момент, Сергей Николаевич…
Объяснения Челышева выглядели убедительными, и Левенков засомневался в своих подозрениях. Может, и вправду все так и есть: не хотел тревожить (действительно, во время болезни Натальи и потом, после похорон, он не беспокоил его никакими служебными вопросами), поторопился вызвать геологоразведку, пока была возможность?
«Подозрительным становлюсь. Нехорошо». И все же что-то мешало ему поверить директору. Уж слишком наигран, неискренен их разговор, что-то здесь не то. Ну да ладно, через недельку все прояснится, результаты разведки сами покажут.
Челышев закурил свою «казбечину» и засобирался:
— Ну, пойду покажу им свою территорию, та-аскать.
«Вотчину — будет точнее», — подумал Левенков, поднимаясь с подоконника.
— Ты побудь в конторе пока — надо представить. Займешься с ними эти дни, я завтра собираюсь в управление.
— А что ими заниматься? Пусть работают.
— Ну мало ли что…
Левенков так и не понял — то ли Челышев как бы извиняется за допущенную нетактичность, поручая ему заниматься геологами, то ли хочет отстраниться от участия в этом деле, то ли ему действительно нужно в управление (о целях своих поездок в Гомель он никогда не сообщал, лишь ставил в известность: надо съездить).
Его подозрения оказались не напрасными. Уже на третий день разведки выяснилось, что за рабочим карьером, в сторону леса, трехметровый пласт резко утоньшается до метра, потом до полуметра и сходит на нет. Дальше к березовой роще по всему пустырю — песок. Для всех заводчан это было неожиданностью. Глины в рабочем карьере хватало месяца на два-три, значит, за этот срок необходимо — кровь из носа — развернуть фронт работ в другом направлении: вскрыть новый карьер, проложить к нему узкоколейку, провести электричество, перенести лебедку, перегнать экскаватор и — само собой — накатать хоть какую-то дорогу. Правда, если поднатужиться, времени для этого хватало.
Нетронутым на заводских землях оставался лишь просторный участок за старыми карьерами, примыкающий к лесхозу. Именно его в прошлом году и раскорчевывали под огороды. Там, прямо на огородах, геологи и обнаружили мощный пласт совершенно чистой, без малейших примесей, глины. Они еще только приступили к работам на этом участке, но всем уже стало ясно: плакали огороды, карьер будет здесь. Никто никого не обвинял: понятно, что где глина — там и карьер, но заводчане в первый же день обнаружения глины на огородах вспомнили прошлогоднюю раскорчевку и прозвали это место змеиным.