Выбрать главу

Писатель ставил своей задачей раскрыть судьбу простого человека и судьбу общественного класса, дав повествованию исторически верный фон.

«Я хотел показать, — говорит Пратолини, — что итальянское единое государство никогда не развивалось идиллически, что в нем с самого начала шла социальная борьба».

Талант Пратолини рос и формировался не в литературных салонах, а в гуще итальянского народа. Писатель с ранних лет самостоятельно добывал себе средства к существованию, перепробовал немало профессий; он прекрасно знает жизнь и борьбу своего народа и умеет рассказать о них так, что это становится понятным и близким любому читателю, в том числе и иностранному. Он поднимает эпизоды борьбы трудящихся до уровня исторических событий. Те самые эпизоды, которые буржуазная печать не удостаивала ни единой строчкой, а если и упоминала о них, то лишь для того, чтобы фальсифицировать факты и клеветать на рабочих. При этом забастовку расписывали как массовое преступление, а забастовщика — как члена какой-нибудь тайной банды, преследуемой законом. И в действительности за стачки карали, как за настоящее преступление, достаточно было простого полицейского донесения, чтобы найти повод для формально законного приговора.

А Пратолини пишет: «Забастовщик — это трудящийся, который осознал свое положение эксплуатируемого и готов идти на борьбу и еще большие жертвы, чтобы отстоять свои права».

Писатель подчеркивает моральное превосходство рабочих, воодушевленных идеалами солидарности и братства, над капиталистическими хищниками и их лакеями; он показывает, как пробуждение классового сознания рабочих способствует росту их интеллекта.

Характерно, что Метелло впервые услышал о социализме, находясь в тюрьме, и благодаря аресту «стал настоящим итальянцем и настоящим мужчиной: еще до того, как его внесли в избирательные списки городского управления, он попал в списки полиции». Горькая ирония звучит в этих словах.

Все, что Метелло узнавал от социалистов, находило в его душе живой отклик. Но еще слишком сильны были в нем недоверчивость и осторожность, привитые крестьянской средой, из которой он вышел. Поэтому его девизом было: «Никогда не быть первым в Наступлении и последним в отступлении». И сколько же пришлось пережить и передумать молодому рабочему, прежде чем он понял, что этот девиз не подходит даже рядовому борцу!

Решающим испытанием для Метелло явилась крупная забастовка строительных рабочих Флоренции в 1902 году. В огне этой забастовки сгорели все его колебания и сомнения, из нее он вышел закаленным и окрепшим. Даже жертвы, которые понесли стачечники, послужили лишь к укреплению его веры в правое дело, сорвали все и всяческие маски с «добреньких» хозяев.

Ставя в центр романа детальное описание забастовки строителей, писатель уделяет много внимания именно такому хозяину — подрядчику Бадолати, у которого работает Метелло.

Инженер Бадолати — хозяин особого типа. Он не из тех владельцев строительных предприятий, которые раз в год поднимаются на леса. Автор подчеркивает, что отец Бадолати был десятником, а сам он, получив образование, все силы отдает своим стройкам. Постоянно общаясь с рабочими, он не может не видеть их нищеты, их полуголодного существования. По природе своей он человек незлой, и многие строители склонны считать, что их хозяин не «кровопийца», как другие. Однако наиболее трезвые и прозорливые из них как раз в этом и видят наибольшую опасность: за внешне благодушной оболочкой скрывается такой же хищник. Если бы даже в нем и говорили какие-то гуманные чувства, проявить их по отношению к рабочим ему не позволят прежде всего его подрядческое нутро, погоня за наживой, а если бы он вдруг и этим решил поступиться — недавно созданное Объединение владельцев строительных предприятий.

И мы видим, как напуганные подъемом стачечного движения подрядчики объединяются, вырабатывают согласованную тактику по отношению к строителям. При этом они, конечно, не могут позволить Бадолати идти на уступки рабочим, с которыми у него какие-то там устаревшие, патриархальные отношения!

Читая эти строки, отлично представляешь себе фигуру предпринимателя Бадолати, каких немало и в сегодняшней Италии. Такого рода хозяева стремятся сломить единство рабочих, всячески заигрывая с ними, оказывая им свое «высокое покровительство». Однако они это делают уже не такими примитивными методами, как Бадолати: техника подкупа и одновременно закабаления рабочих все более совершенствуется. Следуя примеру Форда, такие заводчики и фабриканты, как владельцы концерна ФИАТ, как текстильные магнаты Марцотто, как фабриканты пишущих машинок Оливетти, селят своих рабочих в специально выстроенных домах, отпускают им в кредит мебель, предоставляют займы — словом, идут на любые ухищрения, лишь бы привязать рабочих к своей колеснице. Но эти же хозяйчики, как и Бадолати, в нужный для них момент неизменно прибегают к угрозам, к уговорам (зачастую с помощью священников), к массовым увольнениям и к полиции. Однако большинство рабочих без труда разгадывает маневры фабрикантов, не верит им.