- Изъеден? – не понимает он. – Клопами?
- Нет… - отвечает женщина. - Бедами своими.
«Бедами… Ну, тут с нею не поспоришь!».
- А беды и горести иной раз едят человека похуже клеща, – продолжает она. – Тебе надо забыть о них. Моё питьё тебе поможет. Ты будешь спать спокойно.
И тогда Горохов находит её оставшейся рукой… Прикасается к её руке.
- Тебя зовут Кристина?
- Да, меня зовут Кристина, – отвечает женщина. И потом произносит: – Айна, заложи ему мазь в глаза.
К нему снова прикасаются женские руки. Мазь тоже не очень хорошо пахнет, но ему всё равно. Он спокойно переносит манипуляции со своими глазами. И когда всё закончено, вспоминает:
- Кристина!
- Чего тебе? Болит что? – она курит, от неё пахнет табаком. А у него всё болит, но сейчас это не главное:
- Там, среди моих вещей… Пробирка.
- Что? – не понимает старуха.
- Колбочка прозрачная, с крышкой, стекляшка… - поясняет Горохов. – Там прозрачная… масло такое бесцветное.
- Вот… Это? – говорит одна из молодых женщин, и что-то продолговатое и гладкое касается его пальцев.
- Да, это она. – Андрей Николаевич сначала забирает пробирку, а потом отдаёт её и произносит: – Эту вещь… она очень ценная... её нужно держать на солнце, но так… чтобы она не пропала. Чтобы никто не взял.
- На солнце? Положу её на крышу палатки, я там вялю дрофу. Не бойся, эта баночка не пропадёт. Будь покоен, - обещает ему Кристина и заканчивает: – Всё, спи… - её рука ложится ему на горящую кожу лба… - М-м-м-м-м-м-м-м… - снова начинает мычать женщина. И под этот звук он успокаивается. И кажется, как будто жжение на коже от прикосновения её грубой руки утихает…
***
Он протирает и протирает глаза. Они слиплись… Чувствует под пальцами мазь, но от этого картина не улучшается. Размытые тёмно-серые пятна на сером фоне. Бывший оперуполномоченный может только догадываться, кто с ним рядом. Скорее всего, это женщина. А за пределами палатки мужской голос. Судя по всему, из-за него он и проснулся. Или, может, оттого, что болит голова… Горохов шевелит рукой.
- Проснулся, – да, рядом с ним женщина. – Кристина сказала дать тебе еды. А потом отвар выпить… Ещё раз. Слышишь?
- Да, - хрипит со сна Андрей Николаевич. Он пытается встать; кажется, под ним мокро. Пахнет мочой, болят все мышцы, а во рту неизменный привкус железа.
- Куда ты?! – восклицает женщина. Она говорит с ним довольно властно. Казачки так и с детьми разговаривают. – Не вставай! Лежи! Кристина не велела тебе подниматься!
- Мне нужно по нужде! По малой… - и тут же от простого движения, от попытки приподняться, сильная боль словно прострелила голову… - Ы-ы… - он стиснул зубы. – Зараза!
«Тут манометр нужен, измерить давление. Только лопнувшего сосуда в башке мне не хватало до полного комплекта… Хотя откуда манометр у этих степняков? Тут бабка Кристина лечит прикладыванием руки к голове. Впрочем, после переутомления высокое давление маловероятно». Но эти размышления боли в голове не унимали.
- Лежи, говорю тебе. Я сейчас всё принесу, - всё так же твёрдо повторяет она. – Лежи!
Когда женщина выходит, у палатки снова слышится мужской голос, слов Горохов разобрать не может, но у него нет сомнения, что мужчина интересуется им. Бывший оперуполномоченный уверен, что казак пришёл поговорить с ним.
Бульон из дрофы, в степи его называют варевом. Мясо птицы, немного яиц термитов, острый чеснок, рубленые побеги кактуса: варево получается жирным, солёным и клейким. Это вкусно. Хотя блюдо очень непростое, его приходится варить больше часа. В степи же всё стараются делать на бесплатном солнце: жарят и пекут на скалах, сварить яйца или чай можно на песке в полдень. Огонь разводят в редких случаях, для него, видно, развели.
Женщина сидит рядом с ним, он чувствует её запах, а она его кормит, она умеет кормить. Горохов выпил целую миску, не вставая, и, кажется, ни одна капля не упала на него, а потом она, вытирая ему губы, спрашивает у него:
- У тебя хватит сил поговорить с атаманом?
- Да, - отвечает Андрей Николаевич; он надеялся, что это будет его знакомец Лёва Ходи-Нога, но это был не он. В палатку пришли двое неизвестных и, судя по голосам, молодых человека. Один из них сказал:
- Я Миша-Пистолет. Со мной атаман Дима Когтев, а тебя мы знаем, ты инженер, что копал тут землю.
- А что… с Лёвой? – спрашивает Горохов, он после бульона почувствовал себя получше, но голова у него раскалывалась. И ему неудобно из-за запаха мочи. Они ведь тоже его заметили. Не могли не заметить.