- Они в правом кармане.
Проводник лезет к нему в карман, копошится и одну за другой достаёт оттуда свечи зажигания, только после этого захлопывает дверь кабины. Андрей Николаевич не сомневается ни секунды: Оглы убьёт его при первой возможности. Он не поверил ему насчёт реликта. Сказал только «Эх, как плохо», и всё… Он даже не задал ни одного вопроса на этот счёт. А вещество ему нужно. Очень нужно. Будь у него рука, он просто оставил бы тут этого урода, но в том-то и дело, что руки у него не было… Так что проводник был ему необходим. И поэтому он вспоминает про препараты. Надо было ещё там, в коридоре, их выпить, но тогда это было сложно сделать, нужно было остановиться, спрятать оружие, открыть баклажку, найти в карманах стимуляторы, а это всё время, время… Там ему просто хотелось скорее убраться из полумрака, разогретого радиацией. Теперь же у него было и время, и возможности: Оглы, открыв капот, вкручивал свечи в цилиндры, а бывший оперуполномоченный спокойно положил оружие рядом с собой и, закинув в рот нужную капсулу, как следует запил её водой. Часть воды вылил на себя, хоть на секунду остудив горящую на лбу кожу. А через пару минут Аяз захлопнул капот машины и залез в кабину, забыв положить свечной ключ обратно в ящик для инструментов, и тут же, даже не вытерев грязных рук тряпкой, завёл двигатель… Это всё не понравилось Андрею Николаевичу. Он не любил неряшливости, и ему было не по нутру, что ключ Оглы бросил в дверной карман. Там ему не место, ключ торчит из кармана, от качки упадёт на дно кабины, а когда откроют дверь, может выпасть в песок. И всё: ты в степи без нужного инструмента. Но сейчас он решил ничего ему не говорить…
Сразу заработал кондиционер, несколько секунд он загонял в кабину горячий воздух, а потом струя наконец начала охлаждать пространство. И, ни слова не говоря, Оглы включил первую передачу, и машина выкатилась из-под навеса. Горохов оборачивается и глядит в окно назад. Огромная дверь уже закрыта.
«Вот так просто? Неужели мне дадут уехать! - к нему благодаря мощному препарату стала возвращаться сообразительность, его трезвый взгляд. – Может, потому, что у них в этом бетонном здании кончились бойцы…?».
Опасность отступила? Он выбрался живым, хоть и без руки, но со своими, а не переделанными мозгами? Всё это было странно… А главное, после того как он побеседовал возле бассейна с реликтом с Четвёртым модулем-организатором, у него была целая куча вопросов к этому его проводнику.
Тут он бросает взгляд на Оглы, и тот тоже смотрит на него, но ничего не говорит. Отворачивается. Впрочем, тут слов и не нужно.
«Он уже что-то придумывает. А может, уже придумал. Так что лучше мне при нём не засыпать».
В общем, обратная дорога обещала… обещала быть напряжённой, тем более что пока он не знал, куда ему ехать. Возвращаться к Аязу домой? Нет, этот вариант он даже не рассматривал. Там осталась мерзкая Гупа. Не факт, что Шубу-Ухай её смог «успокоить». А остаться в таком состоянии против Аяза и Гупы – это смерть, смерть верная. Ну а тогда куда? И тут Горохов принимает непростое решение; впрочем, в его положении других быть и не могло.
Глава 3
Нужно было потерпеть. Он хотел отъехать от блока подальше. Бывший оперуполномоченный специально не принимал болеутоляющие, хотя рука и кожа причиняли ему, может, не сильную, но уже вполне ощутимую боль. Обезболивающие притупляли внимание и понижали концентрацию, такой препарат ослабил бы его сейчас. Поэтому он терпел, подставляя мрачное лицо под струю из кондиционера. А ещё поглядывал в зеркало заднего вида и по сторонам. Нет ли кого. И увидел… Два дарга сидели на каких-то обломках бетона. У одного из них была винтовка… Горохов поудобнее берёт револьвер и вспоминает, что забыл своё оружие, винтовку, у входа в блок.
«Ну, со мной всё ясно, а что же этот… проводник о нём не вспомнил?».
Андрей Николаевич снова бросает взгляд на Оглы, тот безусловно видит дикарей, но, кажется, его они мало заботят.
А тот, что был без оружия, встал, когда машина приблизилась к ним; они оба не отрывали глаз от неё. Но это был праздный интерес. Бывший оперуполномоченный поглядывает в зеркало заднего вида на удаляющихся даргов:
«Хорошо, что у них нет раций…».