В течении получаса, что грузовик двигался по степи, они встретили ещё одну группу даргов, это была крупная семейная группа с самками и детёнышами… Солнце уже садилось, и они собирали саранчу на длинных барханах. Но и эта группа не сильно заинтересовалась грузовиком Горохова. А когда стали сгущаться сумерки, за полчаса до заряда, Андрей Николаевич, посчитав, что они ушли от здания на приличное расстояние, наконец прервал молчание:
- Останови.
Боль не давала ему покоя, да и с рукой нужно было что-то делать. Сепсис и гангрена ему были совсем не нужны сейчас.
Оглы останавливает машину, но мотора не глушит и молча смотрит на него: что?
- В моём рюкзаке аптечка, там биогель, нужно обработать руку. Нужно залить им открытые ткани. Знаешь, как это делается?
Проводник не знал, и Андрею Николаевичу пришлось объяснять ему. Оглы распечатал упаковку, пока Горохов снимал пыльник… Андрей Николаевич, кривясь от боли в мышцах, поднял обрубок руки и, показав его Оглы, не выдержал и спросил:
- Что там?
- Обгорело всё. Запеклось. До чёрного…
«Сосуды и нервы луч прижёг… Поэтому и кровь не шла, и боль была терпимой».
- Заливай всё это гелем. Выдавливай прямо на рану.
Оглы старается, он тщательно распределяет гель по ране, но Горохов ему говорит:
- Не экономь, этот тюбик уже открыт, он после вскрытия не хранится. Заливай там всё.
Гель должен был дезинфицировать рану, а главное, послужить основой для новых восстанавливающихся тканей. Например, кожа с гелем восстанавливалась в десять раз быстрее, чем без него. Это реально больно; пока нервы были в покое, пока их окончания были обожжены, боль можно было терпеть спокойно… Но теперь, когда к оголённым тканям прикасались, ему приходилось держать себя в руках. В машине была комфортная температура, но капли пота одна за другой стекали у него по вискам. Оглы поглядывал на него и старался сделать всё побыстрее. Он выдавил на рану из тюбика весь гель и грязным пальцем равномерно размазал его по поверхности.
- Теперь найди в аптечке свёрток… Он маленький, похож на пластик, - говорит Горохов, он, кажется, в первый раз разглядывает срез своей руки. А Аяз находит то, что нужно, показывает ему:
- Это?
- Да, разверни и оборачивай рану. Там ещё должна быть резиновая сетка. Она тоже в свёртке.
Специальным сухим листом проводник оборачивает обрубок руки и поверх стягивает его сеткой. Всё, с этим проводник справился.
- Там в аптечке ещё четыре жёлтых шприца… Дай их мне.
Оглы не сразу, но находит и их и передаёт шприцы Горохову, и тот тут же вкалывает себе в бедро вещество, что содержат шприцы. Это мощный антибиотик. Остальные он кладёт себе в карман галифе. Андрей Николаевич собирается использовать их все. То есть полный курс.
Всё, теперь он чувствовал себя спокойнее, вот только все эти манипуляции разбередили рану, а ещё гель начинал действовать; в общем, боль никуда не делась. Нужно было всё-таки пить обезболивающее. И он выпил одну красную капсулу. Запил её большим количеством воды. Потом закидывает в рот сразу три капсулы антирада (средство, ослабляющее последствия повышенной радиации). Их он тоже запивает.
А Оглы тем временем сел за руль и повёл машину на север… И первые пять минут она так и шла, но как раз в это время пришёл с севера заряд…
Как только порывы ветра стали поднимать пыль, Андрей Николаевич и говорит своему проводнику:
- Бери на восток.
- Чего? – не понимает тот сразу.
- На восток! – Горохов даже указывает ему направление. – Туда, туда езжай.
- Зачем? – Оглы не просто удивляется, он ещё и раздражается.
- Затем, – сухо отвечает Андрей Николаевич. – Давай, – и после этого он поднимает револьвер и направляет его в бедро Аязу. – На восток, я сказал.
Тут уже Оглы соглашается и поворачивает куда нужно, а Горохов ему и говорит:
- Прибавляй, прибавляй.
Он специально соглашался с тем, что проводник едет на север, до того момента, как начался заряд. Если кто-то и думал пойти по их следу, он так и должен был идти на север после того, как песок заметет их следы.
- Зачем нам на восток? – Оглы ехал теперь туда, куда было нужно, но всё ещё не соглашался с этим. – Утром будем у меня, а там вода хорошая, можно и в Кирс доехать, там большая застава, там люди, там у них доктор есть…
- Езжай, - только повторяет Андрей Николаевич и револьвера не убирает. - Обойдусь пока без доктора.
- Куда? – спрашивает проводник. Он кивает на лобовое стекло.– Погляди, я не вижу куда ехать.
А ветер превратился в бурю, он кидает целые кучи песка на стекло, рвёт тент, даже качает грузовик. Но Горохова сильными зарядами не испугать, он знает, что даже такой сильный ветер закончится через полчаса, так что останавливаться нельзя, он хочет уйти от точки их стоянки подальше и поэтому твёрдо говорит проводнику: