В один из летних вечеров она, как обычно, бежала по парку, расположенному вдоль берега Оби, думала свои думы, размеренно дыша. Неожиданно на повороте, возле большой березы, она увидела на тропинке лежащую куклу. Девушка остановилась и наклонилась, чтобы поднять ее. Но тут ее голову сотряс удар. Резкая боль в затылке – и сознание ее погасло. Когда Вика очнулась, затылок и голова болели. Она хотела проверить рукой, что у нее на затылке, но руки оказались связанными за спиной, а сама она привязана к большой березе. Ноги тоже были связаны, но значительно свободнее. Вика огляделась – возле ее ног, в метрах двух от нее, сидел мужчина в плаще и шляпе.
– Ну что, очухалась, милая? Что это с тобой? Я хотел тебя невинности лишить, а у тебя половые губы не раскрываются? – и он продемонстрировал Вике ее трусики, крутя их на пальце.
– Ты кто такой? – хрипло спросила Вика, потом, прокашлявшись, уже спросила нормальным голосом: – Зачем ты это сделал?
– Я убью тебя, тварь! – рявкнула она, когда увидела, что на ней нет одежды.
– Ха-ха-ха! Кто бы кого убивал! Тебе, девочка, повезло – ты будешь у меня юбилейной тридцатой жертвой! Вот я тебя изнасилую, а потом придушу. Я тебя неделю караулил, спортсменка ты наша, ха-ха-ха! – смеялся маньяк.
– Врешь ты все! Каких тридцать жертв, убогий? Тебя самого соплей перешибить можно! – издевалась над ним Вика, решив разговорить – а вдруг он и вправду маньяк? Слухи о новом местном маньяке давно ходили в Новосибирске. Тем временем девушка пыталась незаметно освободить руки или ноги.
– Ничего не вру. Вот слушай, если хочешь! – хвастливо предложил маньяк. – Я еще об этом никому не рассказывал: девки какие-то хилые попадались, после моего удара только и могли стонать, когда я их насиловал. А ты крепкая – я с тобой с удовольствием поделюсь своими достижениями!
– Да врешь поди ты все! Рассказывай, послушаю, может, чего и правда… Об этом в газетах ведь не писали, – согласилась Вика.
– Ну вот, слушай, – маньяк довольно улыбнулся. – Первая жертва у меня была случайная, девочка, лет тринадцать на вид. Такая ладненькая, сладенькая – не удержался я. Оглянувшись вокруг и убедившись, что никого нет, я поднял камень и ударил ее по затылку. После этого уволок в кусты и быстренько ее изнасиловал – такая сладость, оказывается! Не то что старые тетки! Но оставаться было опасно, и я быстро оттуда сбежал. Я даже не знаю, как ее зовут, и жива или нет – случайно под руку попалась. А вот вторую жертву я уже выслеживал целую неделю – девочка на репетиции ходила в драмкружок. Ее я уже два часа насиловал – какая чудесная девочка! Ее звали Кариной, а жила она… – и маньяк назвал адрес. Плакала и просила отпустить, но я не мог этого сделать, пришлось придушить, – с удовольствием делился он. – Ее трусики я себе на память взял, и у следующих девочек тоже их забирал. У себя в гараже храню в отдельном шкафчике свои трофеи, – похвастался он. – И твои трусики туда положу!
И так продолжалось целый час – маньяк с удовольствием делился своими откровениями, а Вика пыталась освободить руки. Но было неудобно – руки были связаны за деревом упругим капроновым шнуром, который не рвался, а растягивался и не давал руке освободиться. Удалось освободить правую ногу, узел оказался слабым, Вика вытащила из узла ногу, сняв при этом носок, – и то хорошо.
Тем временем все это слушала Серафима Матвеевна Кузовлева, пенсионерка. Она подрабатывала нянечкой в больнице в ночные смены, и как раз шла домой с работы. В последнее время она зачастила в церковь, посещая все службы, ходила на исповеди. Женщина увидела, как маньяк оглушил девушку и потащил в лес, и кралась за ними, надеясь помочь жертве.
Она увидела, как маньяк привязал девушку к дереву, снял с нее спортивное трико и трусики, потом остальную одежду, пытался изнасиловать ее, но у него не получилось. Потом девушка очнулась, и они стали разговаривать. Кузовлева слышала каждое слово в ночной тишине. Она ужасалась про себя, слушая рассказ маньяка про каждую очередную изнасилованную и убитую. И вот маньяк завершил рассказ о двадцать девятой жертве:
– Ну а предпоследняя была студенткой пединститута, подрабатывала она репетиторством, поэтому так поздно ходила по вечерам. Я даже узнал ее номер группы и комнату в общежитии, в котором она жила, – самодовольно хвалился маньяк. – Подловил я ее в парке, оглушил, как полагается, время было уже позднее, поэтому я с ней подольше забавлялся – часа три. Сладкая девочка, совсем не сопротивлялась к концу – даже жалко ее стало. Но я не мог ее отпустить, ты же понимаешь. Я даже на могилку к ней ходил, вот. Ну пора и тебя приобщить к моим девочкам. Скажи, кто ты такая, чтобы я знал? Я Машков Михаил, знай кто тебя лишит девственности! Хотя тебе это уже вряд ли пригодится, – с этими словами маньяк поднялся на ноги.