Отпрыгнув от него, Артур наступил на спущенную штанину и повалился на пол, в результате чего неслабо ударился головой, отчего всё тело заныло. Но это всё пустяки, главное, что самый важный орган не пострадал, а синяки быстро заживут.
С улыбкой наблюдая, как Англия, кряхтя, пытается подняться, корчась от боли, Россия, будучи не такой уж жестокой страной, протянул ему руку помощи, помогая встать на ноги. Развернув Артура к себе спиной, Иван схватился одной рукой за его ягодицу, а второй взял его руку в свою, крепко удерживая.
Не до конца придя в себе после падения, Англия не сразу сообразил, кто и где его трогает, и надо заметить, что это уже выходило за рамки простого безобидного приставания, перерастая в самую настоящую попытку изнасилования.
— Ты так вкусно пахнешь, — заявил Иван, зарываясь носом в его светлые волосы. Видно, звериные инстинкты России помаленьку стали брать верх над разумом.
— Это одеколон, — безэмоционально пояснил Англия, не желая лезть в драку, в надежде решить всё мирным путём.
— Правда? — не веря, пропел Иван, склонившись к самому его уху, игриво прикусив мочку.
Не имея ни малейшего желания останавливаться на достигнутом, Россия, не сдавая, позиций продолжал наступать, а Англия в свою очередь пытался завязать переговоры и мирно разойтись, оставшись при этом друзьями. Но в столь эпичный момент Россия не был склонен к разговорам.
И вот точно по законам всех любовно-сопливых комедий наших героев отвлёк доносившийся из коридора шум, за которым последовала смутно знакомая француско-русская брань.
— Мне показалось или…
— Кажется, это был Франция, — закончил за него мысль Россия.
Бросившись к двери, Иван выскользнул в коридор, но тут же вернулся обратно, втащив в номер помятого француза, и, ни секунды не думая, снова запер дверь на все возможные замки.
В это же время Англия в быстром темпе пытался надеть брюки и привести себя в порядок, чтобы у одного сплетника не сложилось впечатление, будто они тут занимались чем-то ещё помимо обсуждения экономических дел.
Не теряя времени, страны приступили к допросу подозреваемого.
— Отвечай быстро и по существу, не задавая никаких вопросов, — заговорил первым Россия. — Где ты был и что делал после окончания первого дня саммита?
— Со мной такое произошло, что стыдно признаться, — Франция заёрзал на месте, стыдливо опустив взгляд, отчего у России с Англией сложилось впечатление, что этот ловелас мог угодить в больницу. Странно, что они раньше об этом не подумали. — Ну так вот, решил я, значит, проводить Китай в аэропорт и тут мне повстречались две очаровательные мадмуазель, — на этой секунде страны облегчённо выдохнули, узнавая своего привычного старого-доброго Францию. — Эти ведьмы затащили меня в дом, потом напоили и… В общем, обойдёмся без подробностей. Не могу сказать, что было дальше….
— Дальше и не нужно, с тобой и так всё ясно, — с пугающей улыбкой проговорил Иван, мысленно вычёркивая из списка подозреваемых Францию.
Получив желанную информацию, Англия не видел более смысла что-либо расспрашивать, во всяком случае пока. Всё равно Франциск не сможет поведать подробности, да и свидетелей у него вроде как нет, поэтому Артур не стал вычёркивать его из списка подозреваемых. Пока что не стал.
Теперь, будучи в полном составе, нужно было вновь собрать всех стран и обсудить всю полученную информацию, заодно и обновить список подозреваемых. Раньше ведь все шишки падали на голову ни с того ни с сего исчезнувшего Франции, а сейчас выясняется, что он не причём.
========== 8. ==========
Проснувшись раньше брата, точнее теперь сестры, Феличиано еле сдержал томный вздох, увидев не привычного тощего Романо с волосатыми конечностями, а милую хрупкую девушку, загорелая кожа которой была гладкой, как поверхность стекла.
Если раньше Феличиано испытывал к Романо исключительно братскую симпатию, он никогда не смотрел на него как-то иначе, то сейчас после всей этой магической неразберихи и превращения Романо в горячую красотку Венециано только и мог, что запираться в ванной, снимая напряжение.
Давно проснувшийся Людвиг как всегда сидел на кухне с чашкой кофе и газетой в руке. Русская пресса не такая уж и скучная, за двадцать минут чтения он успел узнать о спасении пяти щенков дворняжки, упавших в канализацию. Это мило и весьма благородно с учётом того, что спасательная группа состояла из простых прохожих.
Заметив вошедшего на кухню Феличиано, Людвиг опустил газету, посмотрев на него с едва блеснувшим интересом в глазах.
— Доброе утро.
— Доброе, — достав из холодильника молоко, Италия отхлебнул его прямо из бутылки, не заморачиваясь, чтобы взять стакан или кружку. — Людвиг, скажи… тебя когда-нибудь тянуло к родному брату?
Растерянно опустив взгляд в газету, Германия снял очки, стараясь серьёзно подойти к возникшей проблеме. Если Венециано тянет к Романо, то это однозначно ничем хорошим не кончится. Во всяком случае, для Романо.
— Может, вам стоит спать раздельно? — прикрыв глаза, предложил Германия, возвращая очки на переносицу.
— Но Романо обидится, если я скажу, что хочу спать один, — в его голосе было столько грусти, будто он собирался сказать нечто совсем иное, вроде: «Прости, брат, мне нужно тебя убить».
— Можем поменяться местами. Меня твой брат не интересовал раньше, не интересует и сейчас, — перелистнув страницу, Германия вернулся к своим любимым заголовкам о спасении бездомных животных.
— Н-но ведь Романо такой… — Феличиано нервно замахал руками, будто пытался просеять воздух. — Она такая… милая и фигуристая… Я, конечно, видел много женщин, с которыми Романо и близко не стоял, но…
Венециано не успел закончить свою мысль, поскольку почувствовал, как на плечо опустилась ладонь, которая однозначно принадлежала не Германии. Вздрогнув, Феличиано выронил молоко, хорошо, что бутылка была закрыта, и отскочил к Людвигу, инстинктивно прячась за его широкой спиной.
Позади него стоял Романо с взъерошенными волосами, одетый в мятую рубашку брата, которая из-за большего количества расстёгнутых пуговиц эротично оголяла плечо. В связи с уменьшением своего тела и приобретением женской талии и груди на Ловино болталась вся одежда, что ему одалживали Германия или же Феличиано. Женские шмотки он принципиально отказывался носить, надевая их только в исключительных случаях.
— С сегодняшнего дня я сплю на диване.
— Братик, — испуганно пискнул Венециано, смотря на сестру, которая подняла с пола бутылку молока, открутила крышку и, не брезгуя, сделала глоток, облизнув влажные губы.
— Не парься, я всё понял.
Поставив бутылку на стол, Романо вышел из кухни, Венециано от такого дар речи потерял вместе с братом, но зато приобрёл сестру. Уткнувшись в плечо Германии, который как ни в чём не бывало продолжал читать тревожные заголовки, Феличиано прямым текстом пытался намекнуть, чтобы тот сходил и поговорил с Романо, не то она полдома разнесёт, если взбесится.
Последнее время отношения братьев сильно разладились, конечно, они и раньше были какими-то напряжёнными, но сейчас и вовсе сошли на нет, будто они уже не братья, а просто соседи по дому. Спят вместе, едят вместе, а поговорит не о чем.
Германия не видел веских причин, чтобы вмешиваться в чужие семейные отношения, но всхлипывающий на плече Феличиано, продолжающий бубнить что-то о разговоре с братом, выглядел весьма убедительно.