- Эй... Стеша! - толкаю пальцем её плечо, а девочка сразу заваливается набок. Что там в её голове происходит?!
- Давай, посмотри на меня!
Ноль реакции.
- Ну же, девочка...- поражаюсь собственному терпению, - Я ничего тебе не сделаю.
И вдруг ангелочек поднимает голову, затем медленно поворачивает её и упирается своими глазами в мои. Она напряжена и, очевидно, ждёт подвоха. Ловит мои эмоции и, кажется, делает свои выводы. Только вот верные ли они?!
- Сначала скажи, как ты себя чувствуешь?
- Нормально. - сначала пожимает плечиками, а потом произносит это слово и сжимает губки в тонкую линию.
- Идём со мной. - киваю в сторону двери.
- Куда? И зачем? - вроде вполно осознанный и правильный вопрос.
- Там и узнаешь.
Она отрицательно качает головой.
- Веди силой. - Стефа обречённо вздохнула.
- Не буду! - говорю чуть более жёстче, чем нужно было, однако девушка изумлённо хлопает ресницами и её ротик приоткрывается, словно она хочет что-то сказать. Но, вместо слов, девушка как-то приободрилась и стала усердно подниматься на ноги. Прикосаться к ней пока не хочу, точнее хочу но...не могу. Держу руки в нескольких сантиметрах от Стефы, чтобы в случае чего успеть её подхватить.
Девушка идёт к выходу, я за ней. Смотрю на её спину, что скрыта широкой рубашкой, к слову моей. Ей идёт! Такая маленькая и хрупкая, хочется спрятать её подальше от посторонних глаз. Когда перед нами появляется очередная дверь, я обхожу Стефания и вхожу первый. Она переступает порог, осторожно и медленно.
Мои парни расселись, кто где и лениво скользят по девочке разного рода взглядами. Стеша испугалась. Она остановилась и захлопала длиннющими ресницами. Обхватила себя руками, сжалась, словно добровольно шла на плаху. Господи, моё несуществующие сердце сжалось от одного вида этой бедняжки. Маленький лисёнок, окружённый цепными псами. Не плачет, не умоляет, не падает на колени, а подобравшись, готовиться принять свою участь.
Ребятки перешептываются между собой. А я слежу за тем, чтобы никто не потянул к ней руки и, подойдя к столу, присаживаюсь на край. Обвожу суровым взглядом своих ребят, а потом подвигаю ногой стул ближе к Стефе.
- Садись. - тихо, но властно, чтоб не вздумала ерепениться. Стефания исподлобья глянула на меня и я поразился. Её глаза горели неистовым огнём. Филин мучал и бил её, но девчонка осталась строптивой. Её эмоции просто неиссякаемый источник питания для такого потерянного существа, как я.
Садится. Расправляет плечи. Руки складывает на коленях. Голова гордо поднята, а глаза опущены в пол. Невероятное сочетание страха и огня, гордости и тихой покорности. Вулкан!
- Что вам от меня нужно? - тихо спрашивает она. И я, не теряя времени, протягиваю ей медицинское заключение о смерти её отца. Девочка недоверчиво нахмурилась, но робко приняла бумажку и прочла. Потом подняла на меня глаза, непонимающе дернув головой.
- То, что ты прочла - полнейший бред! - строго сообщаю и девочка внимательно слушает меня, ловя каждое слово, - В смерти твоего отца, как и многих других людей виноват один человек. Тот, что испоганил твою жизнь. Филин.
- Кто? Я не понимаю...- осипшим голосом переспрашивает девушка.
- Филин. Новый глава города, крошка! - подсказывает Паук. Она поворачивается к нему и, почти задыхаясь, кривится, как будто её тошнит.
- Мой муж - бизнесмен... - почти выкрикивает девчонка. На её глазах наворачиваются слёзы.
- Твой муж - криминальный авторитет по прозвищу Филин. Он устранил серьёзного человека и встал на его место. Теперь ему придётся подвинуться. - чеканю каждое слово, чтобы до неё дошло. Стефания вскидывает на меня перепуганные глаза, в уголках которых застыли слезинки. Долго смотрит на меня, словно только сейчас осознаёт происходящее, а потом оглядывает каждого из моих ребят.
- Что вы со мной сделаете? - ошарашенно спрашивает ангелочек, - Что? Что?
- Зависит от тебя.
- От меня?! - снова обращает всё своё внимание на меня и теперь не сводит глаз с моего лица, - О чём вы говорите?
- Посмотрим на что ты сгодишься! - красноречиво хмыкает Паук и расплывается в ехидной улыбке.
Стефания.
Мне пришлось подавить рвотный рефлекс. Что-то подсказывало, эти люди не шутят. Всё слишком серьёзно. Чтобы никого из них не видеть, ставлю локоть на стол и отпускаю голову. На душе скребли кошки и печаль превращалась в глухую тоску, становясь с каждой минутой все темнее, словно там, внутри, садилось солнце.