— Скажи, где в точности она находится. Ну, какая там деревня или что за город…
Журналист почти слышал, как Дэвид всматривается в надписи на старой карте.
— Да, тут это есть. Отметка стоит у крошечной деревни под названием Эвё.
— Эвё?
Последовала пауза.
— Да, Эвё… около Л'Арбрель… к северо-западу от Лиона. — Голос Дэвида зазвучал резче. — Зачем тебе нужно это знать?
Саймон не ответил, потому что склонился к компьютеру и набрал «Де-Ла-Туретт». На экране появился сайт монастыря с его полным, звучным французским названием и адресом.
Приорат Святой Марии Туреттской.
Эвё-сюр-Л'Арбрель.
30
Взятый напрокат автомобиль Саймон поставил на парковке у аэропорта Лиона. Потом, бросив в багажник сумку, влился в полуденное движение и помчался по автостраде, уводившей прочь от Лиона.
К северу, по долине Роны.
Саймон размышлял о своем импульсивном поступке. Не было ли все это ошибкой? Он спросил Сьюзи, что она думает о таком путешествии, обо всем этом мрачном приключении, и жена ответила с едва заметной грустью во взгляде, что согласна: ему надо туда поехать. Она согласна, потому что любит его. И потому что им с Коннором ничто не грозит под постоянной охраной полицейских. И потому что он просто сходит с ума, сидя дома и ничем не занимаясь, и это может кончиться тем, что он снова запьет, а это ее очень тревожит.
Журналист смотрел на едущие впереди машины. Автострада была весьма оживленной.
Он прекрасно понимал, что почти все сказанное Сьюзи — ложь. Она не хотела, чтобы он уезжал. Она думала, что он совсем не обязан туда ехать. И единственной причиной ее согласия было то, что она действительно его любила. Саймону очень повезло с женой.
И он был полным идиотом.
Но он уже прилетел во Францию. И каковы бы ни были его мотивы, азарт охоты наполнил его жизнь энергией и смыслом. На что может быть похоже это место? Монастырь, доводящий людей до безумия? Найдет ли он те позорные архивы?
Саймон чуть сбросил скорость, глядя на указатели вдоль дороги: Экуйи, Дардийи, Шарбоньер-ле-Бан… Вот оно. Он внимательнее всмотрелся в указатель. Да, дорога номер семь — к Л'Арбрелю.
Саймон вывернул руль, поворачивая налево. Теперь он ехал через пышно зеленеющий район Божоле, славный своими винами. Мысли его блуждали, когда журналист потянулся к большому атласу дорог Франции, чтобы уточнить маршрут. В нескольких сотнях миль к юго-западу отсюда, в Биаррице, Дэвид и Эми сейчас скрывались, надеялись, ждали, собирались улететь в Намибию.
Что он может сделать, чтобы им помочь? Возможно, ничего, может быть — что-нибудь, а может быть — это как раз то, что он делает прямо сейчас. В уме Саймона царила полная сумятица от растерянности и любопытства.
Последняя часть пути пролегала мимо виноделен и уже желтеющих дубовых рощ. Потом дорога вышла на просторную равнину. И в центре ее стоял монастырь Де-Ла-Туретт.
При виде его Саймон воскликнул:
— Bay!
Он несколько часов потратил на то, чтобы изучить это модернистское строение, но действительность все равно его ошеломила.
На зеленой плоскости стояло… нечто. Оно было похоже на отпрыска, родившегося в результате союза многоэтажной автостоянки и угрюмого средневекового замка. Скучно-серый бетон. И единственными пятнами цвета являлись большие окна, приукрашенные яркими красными и оранжевыми занавесками.
Саймон медленно повел машину к комплексу приората. По мере приближения его взгляду представали новые необычные детали. Точно в центре строения торчала сюрреалистическая бетонная пирамида. Несколько серых галерей как будто наугад торчали на внешней стене под разными углами. Все это сооружение поддерживалось с одной стороны поросшей травой насыпью, а с другой — бессистемно стоящими бетонными стропами, похожими на паучьи лапы.
Саймон припарковал машину и нашел вход: тот оказался чем-то вроде бетонной рамы, сквозь которую можно было проникнуть внутрь здания.
Возможно, интерьеры в глубине монастыря были более продуманы, но вход выглядел просто, почти небрежно. Здесь явно привыкли к постоянным гостям и паломникам, а в особенности к людям, проявляющим интерес к архитектуре. Саймона приветствовал в боковой бетонной комнате какой-то монах, одетый в голубые джинсы и серую футболку.
Когда Саймон подтверждал, что он и есть тот самый Эдгар Харрисон, британский архитектор, звонивший в монастырь и предупреждавший о своем визите, он ощутил легкий укол страха и всмотрелся в лицо монаха, боясь увидеть на нем выражение любопытства, или скептицизма, или подозрения. Но монах просто кивнул.