- Что? - не выдержала жена.
Староста вздрогнул, но тут же выпрямился, приняв привычный образ начальника и вершителя судеб.
- Милая, ты помнишь, что нашу Любушку пора отправлять учиться?
- И?
Староста посмотрел на потолок, ища поддержки от высших сил, которые, по его мнению, находились несколькими уровнями выше.
- Как её отец я не могу допустить, чтобы моя родная дочь в одиночестве последовала в свое учебное заведение.
Жена старосты быстро сопоставила вышесказанное с грохотом снаружи и пришла к неутешительному выводу. Любушка-то уже давно собрала свои вещи. Да вот только отца с ней пускать не рекомендовалось. С его любовью влипать в неприятности вполне вероятно, что больше вреда для Любушки будет исходить именно от отца, а не от окружающего «сурового и беспощадного мира».
- Она и не будет следовать в одиночестве. Я найду для них проводников.
- Дражайшая! Да где же здесь можно найти проводников? У нас же никто из города в большой мир не выходит!
Жена развернулась и вопросительно посмотрела на него. Староста невольно дрогнул, но настойчивость во взгляде продолжал держать.
- А вот и найду! Кого угодно найму, но ты туда не поедешь!
- Кощунство! Меня, свободного человека в четырех стенах держать!
- Да ты в трех соснах заблудишься, проводник! Тебя в лес одного пусти, через минуту искать будут!
- Так я же с Любушкой буду! Она ж не даст мне заблудиться.
- Ты хочешь сказать, что вместо того, чтобы довезти её в сохранности, ты будешь развлекать её поисками тебя самого?! - гроза намечалась не только снаружи, но и внутри дома. Староста заметил, что его аргументы откровенно слабые, и торопливо обдумывал варианты выхода из сложившейся ситуации.
- Ну… Я…
- Без «ну»! Я дочь тебе не доверю!
- Но где мы возьмем проводника? Ей неделя до занятий осталась!
- В крайнем случае я поеду с ней.
Староста не обдумывал этот вариант, а потому был сильно разочарован его возникновением.
- Гляньте! В такую грозу целая толпень куда-то прется! - прокричал младшенький.
Жена старосты подошла к окну и увидела, про что кричал мальчуган. По дороге, прекрасно видимой из старостиного дома, расположенного на краю города, шли люди, ведущие за собой ящеров. Шли торопливо, не желая встретиться с грозой лично. Женщина цепким взглядом отметила, что среди них много юных лиц и не только юношей, но и девушек. Она усмехнулась и поспешила выйти на крыльцо. Следовало познакомиться с гостями города. Староста, осознавший, что его план потерпел крах, смиренно поплелся следом, уже у порога приняв привычный невозмутимый вид лица, обличенного властью.
После путешествия в прохладном лесу двухдневная палящая жара стала настоящим испытанием. «Июль, он и в Пустоши июль», - ворчала Гражина, смирившись с тем, что выглядела она малость непривлекательно. Впрочем, как и все остальные. Ни озер, ни рек поблизости не наблюдалось, а потому приходилось мириться с невозможностью нормально умыться. Ящеры после перемещения вяло шли за пешими всадниками и мирно мурлыкали. Лишь один только ящер Надежды неизменно бодро шествовал. На нем сидела поникшая Дамира. Илиана с беспокойством поглядывала на воспитанницу, поправляя её в седле, когда девушка кренилась в одну из сторон.
В поселениях они останавливались лишь изредка, чтобы пополнить запасы воды и перевести дух. Поселки заметно отличались от предыдущих. Народ был поприветливей. Разговаривали с магами достаточно спокойно. Дмитрий заподозрил, что они покинули Озерный край, но владелец одной из харчевен успокоил его.
- Озерный край достаточно обширен, чтобы его годами обходить. Порталы веками не работают. Раньше-то только ими и пользовались. Зато теперь хоть понимают, насколько громадный наш край.
- Мы портал нашли возле статуи Тьянаты.
- О, известная дамочка, - мужчина усмехнулся, поглядев на стакан, что вот уже минут пять полировал и все ещё находил сомнительные пятна. - Она была дочкой одного купца, которого порешили его работнички. После этого девушка стала борцом за справедливость, но прожила недолго. Справедливость мало кому по душе, - ещё один придирчивый взгляд на стакан. - Но желание достигать правды было столь сильно, что девушка не покинула наш мир и осталась в виде духа.