Иосиф Станиславович долго вглядывался в их лица, прежде чем узнать в них своих студентов и преподавателей. Несколько лиц ему все же не удалось опознать. В частности, детей.
- Мирослав, ты не объяснишь, что это обозначает? - спросил завуч, глядя на лохматую и чумазую Диану Вячеславовну, судорожно держащуюся за седло.
- Это очень долгая история, - мужчина жизнерадостно улыбнулся.
- Я с удовольствием её выслушаю! Студенты, надеюсь, подготовили свои отчеты? - было видно, что терпение завуча вот-вот иссякнет.
- Конечно! Хоть прямо сейчас отчитаются! - уверил его командир.
- Ну-ну, - завуч размашисто вычеркнул из списка их группы и, развернувшись на каблуках, пошел в сторону Академии. Командир вверил детей Илиане и пошел следом.
Студенты переглянулись. Отчет не то, чтобы был забыт. Скорее, его вычеркнули из списка жизненно важных вещей.
- Может, напишем, как бабке петуха ловили? - робко предложил Марат.
- Не напомнишь, как дело было? - подала голос Симона.
ЧАСТЬ 2 ГЛАВА 11
Смотритель Брудько мрачно глянул вдаль. Не заметив никаких признаков вражеского проникновения среди вечерней мглы, он смачно зевнул, почесал «груз ответственности» и покосился на бутыль, заботливо прикрытую кружевным платком. Платок его напасть и любовь всей жизни по совместительству собственноручно соткала на семейном станке, что Брудько уже второй год обещает починить. В бутыли покоился напиток, даривший чувство бодрости лучше, чем тумаки жены поутру. Однако его противный вкус лишал смотрителя всякого желания испробовать его. Тем временем веки Брудько все настойчивее опускались, а до конца дежурства ещё далеко. Стоило смотрителю смириться с неизбежностью испития этого напитка, как небо осветила алая вспышка.
Сон как рукой сняло. Смотритель мигом прильнул к краю наблюдательной будки, и его взору предстало завораживающее и одновременно ужасающее зрелище. С Пустоши в сторону Границы неслись шары огня поистине впечатляющих размеров. С каждым броском они летели все выше и выше, сталкивались с Границей и расползались громадным пылающим пятном. Граница стояла нерушимо. Брудько спохватился и понесся в сторону сигнального колокола. Споткнувшись несколько раз по пути о подол собственного плаща, он достиг колокола и с разбегу накинулся на запылившийся канат. Непривычный колокольный звон разнесся по округе. За Границей пылал лес, ставший жертвой потоков пламени, расплескавшихся по защитному контуру.
Отряд дежурных магов подоспел на удивление быстро. Брудько, перепуганный, но преисполненный чувством долга, отчаянно вопил и указывал на пылающую Границу, которую хорошо видели и без его прыжков и воплей. Смотритель поспешно ввел прибывших в курс происходящего и поспешил встать в сторону от происходящего. Но не слишком далеко - следовало потом «из первых уст» известить жену и всю родню о его трудовом подвиге.
Капитан отряда Веренич подошел к Границе вплотную и попытался что-либо разглядеть в ослепляющем полотне пылающего леса. Но ничего, кроме погибающих деревьев, он не увидел. Горячее дыхание огня коснулось лица мага. Мужчина встряхнул головой, отмахиваясь от искр. На миг ему показалось, что в глуби пылающего леса виднеется человеческая фигура, но стоило приглядеться, как видение исчезло. Как исчезли и пылающие снаряды. Лишь трещали пожираемые огнем деревья.
- Капитан, что это было? - спросил один из молодых подчиненных Веренича.
Мужчина бросил мрачный взгляд на огонь и развернулся, чтобы уйти.
- Проследите, чтобы огонь не переметнулся на нашу сторону. За Границу даже не пытайтесь ступить. Тут же сгинете. Всем ясно?
- Так точно!
Брудько решил не упускать возможности пообщаться с магами и тут же прилип к ним с вопросами. Веренич прошел через деревню к покосившейся избе, изображавшей их штаб, и отворил покосившуюся дверь. Встретил его штаб пылью и сыростью. Отряд приехал накануне и отнюдь не ожидал столь «теплого» приветствия. Капитан смахнул рукой пыль со стола и поставил посередине небольшой металлический диск.
- Отворись! - вполголоса произнес Веренич и сделал шаг от стола.
Диск завертелся вокруг своей оси и растянулся в парящее полупрозрачное полотно.
- Вызываю майора Ходкевича.