Приткин не пытался скрыть отвращения.
— Из этого следует, что они не монстры и кровожадные твари, а просто неправильно понятые; так что ли?
Мирча попытался не рассмеяться, но не слишком усердствовал в этом. Я почувствовала, как мои собственные губы складываются в улыбку, когда поймала его взгляд.
— Вы действительно — кровожадное животное, Мирча?
— Не сомневайтесь, dulceaţă, - жизнерадостно ответил он.
Мирча подмигнул мне прежде, чем поменять свою усмиренною жертву на другую, которую только что завели. Эта была человеком, одним из дневных силовиков Тони, по крайней мере, к такому заключению я пришла. Он, должно быть, был одним из наемников, о которых говорят «сила есть — ума не надо», поскольку его карие глаза, не скрываясь, бунтарски сверкали. Очевидно он уже поогрызался на кого-то, в результате в дополнение к цепям на лодыжках и запястьях, ему заткнули рот кляпом. Взглянув на Приткина, я увидела, как напряглась его челюсть. Если у него вызывал протест применение стандартного наказания за неповиновение к оборотням то, то что от него следует ожидать, когда через подобное пройдет человек?
Возможно, из-за того, что молодой человек выглядел чересчур мятежно, Мирча скользнул по шее — обычной точке питания — отстраненным взглядом. Физически мужчина был очень близок к идеалу красоты: взъерошенные медные кудри, классические черты лица и рельефная мускулатура. Однако на его теле под левым соском имелся один маленький шрам, который и привлек внимание вампира. Длинные, белые пальцы вампира давили на небольшой рубец, словно запоминая его, или, зная Мирчу, размышляя о добавлении еще одного для симметрии с другой стороны. Грудь — следующая по популярности точка питания, и мужчина напрягся, будто знал об этом. Я заметила, как кожа над его верхней губой покрылась бисеринками пота, и он нервно сглотнул. Участок кожи на торсе мужчины, скрытый густыми рыжими волосами, заманчиво натянулся от прикосновения вампира, и его нервы не выдержали. Вытаращив глаза, он резко дернулся прочь, но смог сделать не более шага прежде, чем Мирча наклоном головы заставил Рафа вернуть его к дивану.
Их пленник напрягся от ощущения тела Рафаэля, прижатого к его спине, и руки, обхватывающей талию подобно тискам. Казалось, что Раф беспокоит его больше, чем то, как Мирча следит за точками его пульса, словно пытается выбрать между любимыми блюдами из меню. Человек посмотрел вверх и натолкнулся на мои глаза, его собственные при этом, удивленно распахнулись, будто он только что заметил, что в комнате находятся другие люди. Прилив крови, который уже окрасил его щеки, быстро распространялся вниз до его груди. Это заставило меня задуматься, как долго он работал на Тони; большинство из его подручных не краснело, даже будучи еще живыми. Но он забыл обо мне, когда обманчиво изящные руки Мирчи внезапно заставили его опуститься на колени. Не понимая, что сопротивление только еще больше забавляет вампов, он упирался, и мышцы его икр и бедер бугрились от усилий. Я увидела приказ во взгляде Мирчи, прекрасно понимая, чем это закончится.
Мужчину затащили на диван, разведя ему колени в стороны. Казалось, что оказаться обнаженным перед компанией незнакомцев его волнует больше, чем неминуемая опасность. Но когда ряд совершенных, блестящих клыков появились на красивом лице Мирчи, человек забыл о смущении. Он попытался скатиться с дивана, но скованные лодыжки и руки оставили мужчине мало шансов. Мирча затащил его назад на свои колени, устраивая под удобным углом, но не стал брать сразу же. Он терпеливо ждал всплеска страха в человеке, когда тот удостоверится, насколько сильным может быть вампир. Мужчина бестолково дергался в руках Мирчи, тонко хныкая из-за кляпа. Даже я могла разглядеть, как вздулась его бедренная артерия от напряжения.
Наконец, когда его сопротивление пошло на убыль, то ли из-за усталости, то ли потому что ничего не происходило, Мирча напал, погружая свои клыки в шелковистую кожу на изгибе бедра человека. Приглушенный крик вырвался сквозь кляп, когда артерия была проткнута, а глаза округлились, стоило Мирче плотно сомкнуть губы поверх укуса и начать высасывать кровь. Борьба возобновилась, но подоспевший Раф позаботился, чтобы его мастер мог питаться, не заботясь о сдерживании своей пищи.
Приткин заметно вздрогнул, когда Рафаэль внезапно прокусил напряженную яремную вену, но был достаточно умен, чтобы не вмешиваться. Вампы могли наслаждаться своим правом, пока кормление не доходило до смерти. Глядя на выражение лица их пленника, я размышляла, рассказал ли кто-нибудь ему об этом. Почему-то это вызывало у меня сильные сомнения. Но хотя эту сцену трудно было назвать приятной, мне не понравилось отвращение на лице мага. Мужчина совершил покушение на убийство, и за это еще довольно легко отделался. И, разумеется, Приткину это нужно было растолковать.