Мирча ударил, когда наши энергии, смешавшись, достигли максимальной точки. Я едва ощутила это, продолжая блаженно тонуть в восхитительном, золотистом жаре. У меня было такое ощущение, словно он касался чего-то более интимного, чем моя шея и в какую-то секунду мне практически показалось, что одежда исчезла, и теплая рука нежно скользит вниз по моему телу. Я попыталась сглотнуть, но во рту было сухо как в пустыне, и пульс начал интенсивно биться в нежных местах. Мне вспомнилось прошлое, когда Мирча и я лежали свернувшись калачиком на диване в кабинете Тони, и он гладил мне волосы, рассказывая историю. Во время того визита я проводила с ним больше времени, чем Тони, и в половине случаев, сидя на его коленях, но ни разу я не реагировала на него так. Конечно, мне было одиннадцать. Посиделки на коленях теперь приобрели совершенно иной смысл.
На лице Мирчи появилось странное выражение, почти недоуменное, словно он впервые увидел меня. Мгновенье он всматривался в мое лицо, затем взяв руку, склонился над ней. Я ощутила мимолетное прикосновение губ, и он тут же отстранился, отпуская меня. Все вместе это заняло не более десяти секунд. Но по прошествии их я чувствовала себя запыхавшейся, смущенной и пусть на миг, но убитой горем, как если бы у меня отняли самую драгоценную вещь в моей жизни. Я потянулась к нему, но успела остановиться прежде, чем выставила себя дурой. Я сидела, пытаясь вернуть свой пульс ближе к норме, и не отрываясь смотрела на него.
Я забыла, насколько интимнее питание вампов, по сравнению с тем что делал Билли. И никогда не думала о Мирче в таком аспекте, обстоятельство, которое поразило меня теперь. Он был наделен обаянием, которым так славилась его семья, и мощью достаточно большой, чтобы удержать место в Сенате, и никто не смог бы возразить, что он по-мужски красив. Конечно мне не приходилось встречаться с Дракулой, который умер раньше, чем я родилась, или несчастным Раду, но глядя на Мирчу, я могла понять, почему его семья стала легендой. Если бы вы встретили одного из них, то вероятно, никогда не забыли бы этого, независимо от того какие приемы были применены к вам, чтобы затуманить память.
Я увидела хмурый взгляд Томаса, его глаза перебегали с меня на Мирчу и обратно. Что опять ему было не так? Все закончилось. В этот момент я поймала свое отражение в зеркале и увидела свои расфокусированные глаза, порозовевшую кожу и слегка приоткрытые губы. Я выглядела так, словно у меня только что был действительно отличный секс, что было недалеко от правды. Я быстренько изменила выражение лица, чтобы меньше показывать насколько приятные у меня остались ощущения.
Приткин выглядел обманутым в своих ожиданиях, словно ему хотелось увидеть нечто, что причиняет боль, а не удовольствие.
— Мне кажется, вы не питались. Вы не брали кровь; вы даже не проткнули ей кожу.
— Напротив, — Мирча чуть ли не нервно поправил свой воротник. — Это было кормлением и очень умеренным. — Он взглянул на Томаса, словно хотел добавить еще что-то, но передумал. Он резко повернулся и плотоядно улыбнулся Приткину.
— Рафаэль продемонстрирует это вам, если хотите.
Не успела я моргнуть, как Раф пересек комнату и обхватил пальцами запястья Приткина. Силы изливалась из мага панической волной, а я чувствовала дрожь браслета на своем запястье.
— Я не причиню вам боли, — сказал ему высокомерно Раф. — Не сделаю ничего, кроме того, что было сделано с Кэсси. Неужели вы менее храбры, чем она?
Приткин не слышал его. Выражение его лица побуждало меня спешно скрываться в укрытии, но Раф стоял на своем. Он не мог поступить иначе, получив прямой приказ от мастера своего мастера.
— Отпусти меня, вампир, или, клянусь Кругом, вы пожалеете об этом!
Внезапно стихийные элементы Приткина окружили меня. Он одновременно защищался землей и водой, и они истекали из него разом, заставляя меня ощущать себя похороненной и утопленной одновременно. Мой браслет взвился так, словно я удерживала маленькое дикое животное, которое отчаянно стремилось сбежать. Я боролась за глоток воздуха, но не могла его сделать, содрала халат с шеи, но от этого не было толку, так как не ткань душила меня. Я хватала ртом воздух, но было похоже, что мои легкие стали твердыми, тяжелыми глыбами в груди, забыв, как дышать. Медленно скатываясь с пуфика, я проваливалась в темноту. В моей голове вертелась только одна мысль, что, в комнате, полной вампиров, лишь мне могло повезти быть убитой единственным, кроме меня, человеком.