— Я… я… — Петур лепетал, пятясь, глаза были такими большими, что было видно белки глаз, его кадык покачивался.
— Ты сделал это с нами, — прошептал сломлено высокий. — Мы знаем.
— Но я… — Петур кричал сдавленно, как заяц, пробитый стрелой.
Селена отвела взгляд. Она уже не хотела смотреть.
Ее мать посмотрела на нее, махнула крыльями, и пейзаж сна вернул свой мрачный вид. Петур скулил неподалеку, но Селена не смотрела на него. Даже в детстве она жалела старого садовника со шрамами на лице и печальным видом. Теперь она знала, что испортило его лицо.
Всхлип вырвался из ее горла. Он не заслужил этого. Его пейзаж сна был уже темным и одиноким без ужасов его прошлого.
Селена хотела улететь далеко от этого места, от душераздирающих криков Петура и от холодного и черствого взгляда матери.
— Идем, Селена, — сказала ее мать через миг. — Пора покинуть это место.
— Да, мама, — она едва сдержала всхлип.
Селена последовала за мамой вверх, подальше от темного леса и одинокого сгоревшего домика, прочь от рыдающего мужчины внизу. Но она не могла забыть то, что увидела тут. Это оставило дыру в ее сердце.
Селена охнула, вернувшись в свое тело.
Ее мать отпустила руку Петура и села на пятки, глядела на Селену.
— В первый раз сложно. Связи, которые мы устанавливаем с людьми, которых трогаем, сильны. От этого наши сердца открываются им, мы их ощущаем. Ты должна закалить себя, иначе не сможешь сделать то, что нужно.
— Но зачем?
— Что зачем?
— Зачем мы пришли в ужасное воспоминание Петура? — ее губа задрожала, Селена прикусила ее.
Ее мать смерила ее тяжелым взглядом.
— Это мы делаем. Мы узнаем самые главные тайны и страхи человека. Это наша способность, наш дар. Так мы заботились о нашем народе и оберегали дом Рейвенвуд годами. Что хорошего, если бы мы бывали только в хороших снах? Мы не можем их использовать. А страх использовать можем. И тайны. Те, за которые люди готовы платить.
— Люди платят нам за это?
— Да. Мы узнаем информацию из снов и продаем ее.
Так они использовали дар? В каком-то плане в этом был смысл. И от этого ее мутило.
Селена подавила эмоции и сглотнула горечь в горле.
— Понимаю, — она не хотела, чтобы ее мать видела, какой потрясенной она была.
— На это уйдет время. Даже я поначалу с трудом справлялась, — ее мама провела руками по широким черным штанам и поднялась на ноги. — Но после тренировок ты научишься отдаляться от чувств к людям, и управлять снами станет проще.
Селена подошла к ней, сцепив ладони.
— Но если мы делаем это ради нашего народа, что мешает нам стать холодными по отношению к ним?
Ее мать кивнула.
— Мы идём по грани. Дело в контроле, Селена. Нужно управлять собой. Представь, что запираешь сердце в сундук. И выпускай его, только когда нужно. И никак иначе. Я наблюдала за тобой годами. Ты отлично сдерживаешься, в отличие от твоей сестры. Потому судьба нашей семьи в твоих руках.
Все в Селене сжималось от веса семьи Рейвенвуд на ее плечах. Будущее ее семьи — ее народа — зависело от нее.
Она сглотнула. Будущее зависело от ее способности управлять снами других.
Мама выглянула в окошко на другой стороне домика. Петур сморщился и застонал.
Селена посмотрела на старика. Он все еще видел во сне своих родителей, хотя они и покинули его сон? Маме было все равно.
— Утро близко. Нам пора уходить.
Селена подняла взгляд и увидела первые лучи света за грязным окном.
Мама увела ее из дома Петура. Он снова застонал, когда Селена пересекала порог, она тихо закрыла за собой дверь. Она уловила иронию, что, хоть ее мама учила ее даром семьи помогать их народу, она без проблем ранила этот народ.
Когда ее мать потеряла сердце?
4
Селена ударила по кукле с силой своими двойными мечами. Бум. Бум. Она снова и снова повторяла движения, пока пот не полился по ее телу, пока волосы не прилипли к лицу. Но, как бы она ни пыталась, она не могла убежать от воспоминаний прошлой ночи.
«Как мне, — бум, — научиться, — бум, — управлять сердцем?».
Тьма пещеры удушала, а не успокаивала. Может, ей стоило тренироваться на небольшой площадке снаружи.
Она ударила еще раз, опустила руки, едва сжимая рукояти пальцами.
«Хочу ли я управлять сердцем? Как мне помочь своему народу, если я закроюсь от связи с ним? Только так можно помочь нашему народу?».