«Я умру! Я… Нет!».
Дамиен забрался на доску, волна ударила по нему.
«Я не сдамся! Свет, помоги мне!».
Голосок в его разуме тихо смеялся. С чего Свету помогать ему? Он же убил людей.
Дождь притих, Дамиен огляделся. Куски других кораблей покачивались на воде. И между разбитыми мачтами и разорванными парусами были тела.
Сотни тел.
Дамиен застыл на доске. Он это сделал. Он уничтожил те корабли. Он убил тех людей. Отец не говорил ему, сколько разрушений устроит стена воды.
«О, Свет».
«Рос Маринус» маневрировал среди обломков к Дамиену. Веревку сбросили с борта, на конце была доска. Она рухнула в паре футов от Дамиена. Сначала он уставился на доску, не мог двигаться и думать.
— Хватайтесь!
Он с трудом услышал крик среди волн и шторма.
Ему нужно было хвататься.
Дамиен моргнул, словно пробуждаясь ото сна. Он ударил замерзшими ногами, заставляя думать только о доске впереди. Наконец, он добрался до доски и отпустил обломки.
Он сжал веревку и доску, волна поднималась под ним. Она прошла, и он обвил руками веревку, зажал доску под руками.
Через миг веревку дернули, доска стала двигаться. Дамиен едва ощущал пальцы и ноги. Его грудь болела. Он не знал, от холода или разрушений.
Доска добралась до бока корабля и стала подниматься. Дамиен держался, вода пыталась утянуть его обратно. Его руки ныли от напряжения, промокшее тело было тяжелым. Он впился руками и отгонял чувства.
Через мгновения руки помогли ему выбраться на палубу. Он рухнул, задыхаясь, без сил. Дождь не продолжался, но ветер бил по его мокрой одежде и коже, вызывая дрожь его тела.
Один из моряков опустился рядом с ним.
— Милорд, нужно увести вас в каюты под палубой.
Дамиен поднялся, оттолкнувшись от скользкой палубы. Двое моряков схватили его под руки. Когда он поднялся на ноги, они повели его к двери, где ждал Тэгис.
— Я отведу его, — Тэгис потянулся к Дамиену.
Дамиен согласился, и моряки отошли. Его тело онемело, и он сильно дрожал.
Тэгис увел его в каюту капитана.
— Нам нужно снять с тебя мокрую одежду и согреть. И я уже сказал коку приготовить тебе бульон.
— С-спасибо, — зубы Дамиена стучали.
Тэгис открыл дверь в каюту капитана и ввел Дамиена внутрь. Комната была небольшой, одна кровать была встроена в стену, столик был прибит к полу, как и два стула. Лампа раскачивалась над столом, только она и озаряла комнату. Два иллюминатора были в стене, но за ними были только темные тучи и дождь. Дамиен стал снимать с себя мокрую одежду, Тэгис вытащил чистую и сухую из кожаного мешка у кровати.
Он опустил одежду на стол.
— Я принесу бульон.
Дамиен кивнул, он снял с себя шерстяную рубаху.
Тэгис закрыл за собой дверь.
Дамиен быстро надел сухую одежду и забрался на койку, укутался в толстое одеяло и шкуры. Он знал, как сильно холодная морская вода лишала людей тепла, здоровья и жизни.
Через какое-то время он перестал дрожать и повернулся, чтобы видеть стол и дверь. Он ощущал сомнения. Его отец поднимал границу и давал людям так умирать, как сделал он? Или его отец нашел другой способ спасти их народ?
Дамиен глубоко вдохнул с болью и закрыл глаза. Его разум повторял последний час снова и снова, искал то, что он упустил, то, как еще он мог поступить. Но с каждым разом он не видел других вариантов. Если бы он подпустил флот ближе, он не смог бы поднять барьер вдоль всего берега, и флот причалил бы к суше.
Дамиен повернулся на спину и посмотрел на деревянный потолок, сжал кулаки. Он сделал то, что должен был: спасал свой народ любой ценой.
Так почему он ощущал вину?
Дверь открылась, и Тэгис вошел с подносом в руке.
— У меня чай и бульон, — он пересек комнату. Дамиен сел и прислонился к изголовью. Тэгис опустил поднос на его колени.
Тэгис прошел к стулу. Дамиен сжал керамическую чашку пальцами и вдохнул земной аромат. Схожая миска стояла на подносе, пар поднимался в воздух.
Тэгис выдвинул стул и сел.
— Я видел, что ты сделал.
Дамиен замер, сжал кружку крепче.
— Ты смотрел?
— Конечно. Ты сделал то, что должен был. Ты поднял границу в море, еще и сильно, должен сказать. Твой отец ни разу не поднимал стену так высоко.
Дамиен поднес кружку к губам. Он подул на темную янтарную жидкость, сделал глоток. Чай согрел все внутри, опускаясь по телу, но Дамиен все еще ощущал холод.
— Ты все видел?
— Да.
— И?
— Ты ничего не мог сделать.
Дамиен скрипнул зубами.
— Это все, о чем я мог думать.