Казалось, шар из свинца расширялся в ней, тяжелый и твердый, выталкивал весь воздух из легких и заставлял ее сердце биться с трудом. Ее руки упали по бокам, ее мечи рухнули на землю. Селена упала на колени следом. Она скрестила руки на груди и сжалась над ногами.
Она раскачивалась и плакала. Каждый приглушенный всхлип вырывался из ее души. Селена не убила ее, но оставила Ренату с покалеченным разумом. И она не знала, что было хуже.
— Я хотела бы не иметь такой силы, — она сжала пальцы и притянула ладони к груди. — Я не могу так продолжать. Это разорвет меня! Почему не может быть другого способа позаботиться о нашем народе? Вряд ли мы вообще о нем заботимся, если мы вредим самим…
Всхлип лишил ее слов. Где была черта? Когда наступала точка, когда их сила вредила их народу больше, чем помогала? Был ли другой способ?
«Нужно запереть сердце. Не чувствовать».
Селена перестала раскачиваться, услышав слова матери. Она презирала их, но ее мать была права. Она могла выжить с силой внутри нее, только закрыв сердце. Став холодной. Отгородившись от чувств.
Она подняла взгляд, все еще сжимая ладони возле сердца. Впервые ей хотелось того холода. Это было бы лучше душераздирающей агонии, которую она ощущала сейчас. Вместо того, чтобы запирать сердце в деревянный сундук, она представила, как убрала его в темную комнату. А потом она закрыла дверь — толстую железную дверь. Но этого было мало. В ее голове она закрывала одну железную дверь за другой, пока вместо боли не стала ощущать онемение.
Селена глубоко вдохнула и расправила плечи. Она медленно поднялась на ноги. Каждый раз, когда она отчаивалась из-за мрачного будущего, она закрывала еще одну дверь. Может, был способ сбежать от ее судьбы, способ лучше, чем тот, которому они сейчас следовали. Но, пока она не поняла его, она будет держать сердце запертым и подальше.
Только так она могла выжить.
* * *
— Селена, присоединишься ко мне в моем кабинете этим вечером?
Селена оторвала взгляд от не тронутого супа — холодной смеси с нарезанной свеклой — ее ложка все еще была рядом с миской. Отец не просил ее прийти в его кабинет годами с тех пор, как мама занялась ее обучением и тренировками. До этого она проводила почти все зимние вечера с ним, сидела у камина, тихо читала книги, пока густой снег падал за окнами.
Воспоминание и тоска по тем простым и тихим временам были такими яркими, что она перестала дышать.
— Да, — она взяла ложку. — С радостью.
Она опустила ложку в красный борщ, голова кружилась. Как супруг матери, отец получил роль ниже в доме Рейвенвуд. Но он всегда относился к ней, Офелиане и Амаре только как отец, хотя Амара со временем стала отворачиваться от тепла отца. Амара обладала той же гордостью, что и их мать, и раз отец был из другой семьи, он не был настоящей частью дома Рейвенвуд. Но для Селены он всегда был ее папой.
— Отлично, — отец вытер рот салфеткой и опустил ее рядом с собой. — Я попрошу принести нам чай.
Селена зачерпнула красный суп и поднесла ложку ко рту. Ее аппетит немного вернулся. После того, как отец ушел, в обеденном зале стало тихо. Мама отправилась на две недели на восток в дом Фриер, Амара поехала с ней. Офи была еще слишком мала для семейной трапезы.
Меланхолия последних нескольких дней медленно вернулась. Селена съела еще пару ложек, отодвинула тарелку и встала. Свет тускнел, солнце садилось снаружи, а свечи еще не зажгли.
— Леди Селена.
Она напряглась и медленно обернулась.
— Капитан Стэнтон.
Капитан Стэнтон стоял на пороге в своей обычной темной форме с кожаными вставками. Темные волосы висели прядями вокруг лица, пока он смотрел на нее из-под тяжелых век. Он всегда следовал за ней будто тень.
— От меня что-нибудь требуется этим вечером?
Селена вскинула голову и подобрала платье.
— Нет, но благодарю за беспокойство.
Он спокойно кивнул и отошел, Селена пошла по коридору. Она ощущала, как он преследовал ее взглядом. Если и был плюс в становлении хозяйкой дома, то это возможность назначить нового капитана стражи. Она не доверила бы капитану Стэнтону присмотреть за собакой, не то что за собой. Она не так много знала о мужчинах, но даже она понимала, что было на уме у капитана, без посещения его снов. Она сжала кулаки и стиснула зубы, глядя вперед.
Она шла по коридорам к северной части Вороньего замка, жар дня медленно испарялся от здания. День был неприятно жарким, даже с открытыми окнами, впускающими горный воздух. Она протерла лицо платком и сунула его в рукав. В конце третьего коридора Селена открыла толстую деревянную дверь кабинета ее отца.