Никому не доверяй.
Можно рассчитывать только на себя.
Нужно быть готовой ко всему.
Нас больше не сотрут.
Мантра ее матери, которую произносили каждое утро во время тренировки. Мама жестоко учила ее и Амару, передавая им тайную историю их семьи, тренируя их с того времени, как они смогли поднимать меч.
«Когда-то, когда у вас будет дар, вы будете думать, что можно положиться только на него. Нельзя. Нужно уметь себя защитить. Всегда. Никто другой этого не сделает».
Но она не объясняла причину. Не отвечала на все вопросы, которые Селена хотела задать. Она никак не ослабляла давление на Селену с ее рождения.
— Однажды, — сказала ее мама, — когда появится твой дар, я раскрою тебе, почему. До этого тренируйся. Усиленно.
— Что ж, мама. Теперь я твоя наследница. И я готова для ответов, — прошептала Селена.
Почти в ответ дверь распахнулась, и ее мать влетела, будто на крыльях. Она подошла к кровати и смотрела на Селену. Селена глядела в ответ. Ее мама выглядела как глава дома Рейвенвуд. У нее были густые темные волосы женщин Рейвенвуд, а еще высокие скулы и полные губы. Она была высокой, но не слишком, изящной и подтянутой от лет тайных тренировок. Она могла подчинить всех на совете своим ровным голосом и заставить человека сделать для нее что угодно. Порой Селене казалось, что так на ней женился отец.
Ее глаза впились в Селену, заблестели.
— Оставь нас, — сказала она Ренате, не повернувшись к дрожащей служанке.
Ренате не нужно было повторять. Она ушла без привычного поклона, дверь закрылась за ней.
Маме было все равно.
— Моя дорогая дочь, — сказала она, придвигая деревянный стул к кровати. — Я боялась… но нет. Темная леди благословила наш дом еще одной видящей сны, — она выдохнула. — Наконец-то.
Ее слова падали камнями на грудь Селены. Снова эти слова. Видящая сны.
— Мы начнем твое обучение ночью. Твой дар проявился вовремя. Многое в движении, и я не могу сделать это одна, — взгляд мамы стал рассеянным на миг. — Но все будет хорошо, — она улыбнулась Селене. — Ты будешь ходить по снам. Проверишь свой дар. Я подготовлю слугу для тебя.
Слугу? Селена моргнула, сжала шкуры пальцами. Зачем слуга для ее дара? Или она войдет в сон слуги?
— Если твое родимое пятно — знак, твой дар силен, Селена. Этот дар не понадобится, если дом Рейвенвуд хочет выжить. И мы выживем. Мы больше не падем. И ты проследишь за этим.
Селена ответила так, как ее воспитывали:
— Да, матушка, — но все внутри нее сжалось. Что они делали во снах?
Ее мать замерла и присмотрелась к ней. Солнце сверкало на лице ее матери, делало черты острее, и Селена почти видела ворона в ее лице.
— Нет места для слабостей. И ты не слабая. Ты — моя дочь и наследница дома Рейвенвуд. Понимаешь?
Невидимая ладонь сжала горло Селены, но она все еще смогла ответить:
— Да, матушка.
— Хорошо. Ты поднимешь дом Рейвенвуд до его былой славы. Я верю, что ты сможешь превзойти меня. Может, даже саму Рабанну, — она встала и поправила юбки. — Я пришлю твою служанку. Продолжай свое обучение и свои обязанности. А ночью мы начнем твое настоящее обучение.
2
— М-миледи? — окликнул робкий голосок.
Селена взглянула на дверь, слова матери еще звенели в голове. Этой ночью начнется настоящее обучение.
— Да, Рената, можешь войти, — она отбросила шкуры от ног, Рената вошла с темной одеждой, висящей на руке.
— Л-леди Рейвенвуд м-меня п-прислала обратно, — голос Ренаты прерывался, она дрожала от упоминания имени матери. — Вот, — она протянула одежду, стоя подальше от Селены.
Селена вздохнула, встала и забрала одежду. Какой бы мягкой она ни была со служанкой, Рената была робкой. И властное поведение матери со слугами не помогало.
Она прошла по комнате к ширме в углу. На ширме были вышиты картинки из прошлого Рейвенвуда, изящные леди и галантные кавалеры на лошадях. Давным-давно дом Рейвенвуд был одним из самых известных в семи провинциях. Теперь дом был тень того, каким был. И только избранные знали, что дар еще остался у них.
Селена сняла грязное платье и нижнее платье, повесила их на ширму. А потом замерла. Она повернулась, подвинула темные волосы и посмотрела в длинное зеркало на стене. В отражении она увидела на спине метку серо-голубого цвета, что тянулась от лопатки до лопатки, словно крылья росли из ее спины.