Селена прошла в ближайшую пещеру, маленькую, где на камне лежала черная одежда. Она быстро сменила синее платье на свободно сидящее одеяние, а потом схватила мечи, что висели на стене за камнем. Один меч был немного длиннее другого.
Она пошла в комнату побольше. Шум в главной пещере утих. Она подошла, заметила Амару, стоящую в арке, ведущей в тренировочный зал, ее меч висел на боку, лицо блестело от пота.
— Селена, — Амара чуть приподняла голову.
— Амара, — ответила Селена, готовясь к словесному поединку.
— Так это произошло? — восторга в голосе Амары не было, она не поздравляла. Годы раздора были видны на ее лице.
Селена смотрела на младшую сестру и жалела, что они не были ближе, что она не могла описать, каким было получение дара, и как она переживала из-за этого вечера и тому, чему ее научит мама. Но Амара не стала бы ее слушать.
— Да, — Селена скрыла эмоции за холодной маской, ее защитным механизмом от зависти Амары.
— И… как это было? — огонек любопытства появился в ее глазах.
Селена поправила хватку на мечах.
— Как мама и говорила: сильно и больно.
Уголки губ Амары приподнялись, словно она смаковала слова Селены.
— Больно? — она снова помрачнела. — Ты начнешь ходить по снам сегодня ночью?
— Да, — Селене стало не по себе от мысли.
Амара пронзительно смотрела на нее, но Селена скрывала свое волнение. Через миг Амара помрачнела, повернулась и пошла в главную комнату.
Селена опустила плечи. Она хотела, чтобы Амара получила дар первой, может, это сблизило бы их, а не рассорило еще сильнее.
Пещера была обустроена как тренировочное поле в бараках. Факелы бросали оранжевый свет на каменные стены. Соломенные куклы стояли у стен, некоторые пострадали сильнее остальных. Стол был в дальнем конце с кожаными хлыстами, мечами и кинжалами разного размера, и там лежали медные кастеты ее прабабушки.
Селена предпочитала свои двойные мечи, изучила древнюю технику двух мечей, которую Рабанна принесла из империи Доминии и улучшила для дома Рейвенвуд.
Амара замахнулась на одну из самых потрепанных кукол клинком, ее волосы разметались вокруг лица. Селена наблюдала за сестрой. Их боевые стили отличались. Амара нападала с пылом и яростью, а стиль Селены был просчитанным танцем. На миг она задумалась, какой будет их сестренка Офелиана, когда подрастет. Самая младшая Рейвенвуд оказалась сюрпризом для ее родителей. Зная, как они презирали друг друга, Селена порой гадала, какой вырастет другая дочь.
Селена прошла к своей кукле, подняла клинки и начала упражнения. Может, она потом заглянет в детскую к Офи. Няня говорила, что она могла вот-вот начать говорить. Селена надеялась на это. С каждым прошедшим годом шепот расходился вокруг замка, что с Офелианой было что-то не так, что младшая из Рейвенвудов была проклята. Может, Селена сможет вытянуть несколько слов из сестренки. От этой мысли она слабо улыбнулась.
Селена остановилась час спустя с клинками в воздухе и оглянулась на арку. Леди Рагна Рейвенвуд стояла на пороге, была в той же темной свободной одежде, что и Селена с Амарой. Ее черные волосы были собраны в косу, седина поблескивала среди темных прядей.
Селена опустила клинки и подошла к ней.
— Матушка, — сказала она с небольшим поклоном.
— Селена.
Мама развернулась и пошла по туннелю.
— Идем со мной, Селена.
Селена уловила обиду на лице Амары, а потом поспешила за матерью. Ей было немного жаль сестру. Мама могла бы хотя бы немного внимания уделять Амаре.
Их сапоги из мягкой кожи шуршали по каменному полу, пока леди шагали по туннелю.
— Утром у меня были дела с домом Фриер, иначе я пришла бы раньше, — сказала ее мама, ее голос отражался от стен. — Но новости в нашу пользу. Кто-то в доме Фриер заинтересован в наших услугах.
Мама еще не говорила открыто о бизнесе их семьи. Селене было не по себе.
— Хорошо, что ты скоро будешь ходить по снам, этой ночью мы проверим твой дар. Твои способности мне понадобятся.
Слова мамы звенели в ее голове, Селену мутило. Но она ответила ясным голосом:
— Да, матушка.
Ее мама остановилась и посмотрела на нее.
— Казна пустеет, серебряные шахты на юге дали не так много, как мы надеялись. Так что нам нужно обеспечивать наш народ, — она снова и снова, сколько Селена помнила, повторяла, что народ был важнее, что бы ни требовалось делать. Свет факела на стенах делал черты матери острее. Ее черные глаза впивались взглядом в Селену. — Тебе нужно скорее научиться, чтобы помогать народу.
Ее горло сжалось.