После первого поворота Дамиен едва мог видеть, Коген врезался в него сзади.
— Погодите, — сказала Селена. — Тут два факела, висят в петлях на стене. И огниво в небольшой бреши рядом с одним из них. Они понадобятся нам в пути.
Дамиен слушал, как Тэгис ощупывал стену.
— Нашел факел и огниво, — сказал Тэгис. Через миг вспыхнули искры, факел загорелся, озаряя тесное место оранжевым светом. Тэгис поднял факел и оглянулся. — Стэн, возьми другой факел.
— Да, сэр.
С факелом маленькая группа пошла по узкому туннелю с низким потолком, гравий хрустел под сапогами, было слышно только тихое дыхание.
Через минуты проход пересекся с широким залом размером со спальню. Отсюда расходилось пять туннелей.
— Какой? — спросил Дамиен, его голос разнесся по пещере.
— Первый справа, — ответила Селена. — Мы попадем в заброшенную шахту, а оттуда — к подземной реке, о которой я рассказывала.
— Куда ведут другие? — спросил Тэгис.
Селена оглянулась.
— В другие части шахты и замка, — она развернулась и пошла к проходу, на который указала. Тэгис оставался рядом с ней, Карл — поблизости. Дамиен, Стэн и Коген шли следом.
В отличие от туннеля, откуда они только вышли, этот проход был шире — можно было идти двоим бок о бок — и выше, волосы Тэгиса едва задевали потолок. Воздух был прохладным и не затхлым.
Дамиен вспомнил, как его отец говорил, что горный народ когда-то славился драгоценными камнями и ценными металлами, которые добывались из пещер в горах, и это приносило народу богатство и уважение. А потом напала империя, шахты перестали приносить прибыль, и горный народ чуть не погиб. Даже сейчас горный народ был самым маленьким из всех, без дара дома, и они почти не могли себя обеспечить. Да, единственным его преимуществом было то, что он находился в центре среди других великих домов и народов.
Дамиен покачал головой. Дом Рейвенвуд использовал это место, чтобы собрать все великие дома тут, выведать информацию и уничтожить единство между ними.
Но он даже понимал, почему. Его грудь сдавило от мысли, пока они шли по темной шахте. Другие великие дома, включая его, не помогли дому Рейвенвуд. Его отец даже подозревал, что давным-давно изначальный дом Рейвенвуд отдали, чтобы успокоить жадную до власти империю, хотя записи о таком обмене не было.
Теперь великие дома будут отданы империи тем домом, который они предали сотни лет назад.
И никто этого не заметил.
Кроме…
Дамиен посмотрел на затылок Селены. Ее темные волосы свисали длинной косой, доставая почти до талии. Он едва мог различить ее тонкое тело, скрытое темной одеждой и тенями прохода.
Он снова задумался, почему леди Селена выбрала спасти его. У нее не было той горечи, что у всех в ее доме? И что случится с ней, когда он уйдет в свою страну? Она вернется?
Он нахмурился. Куда? Что леди Рагна сделает со своей дочерью, когда обнаружит, что сделала Селена? Он обещал Каяфасу, что убережет его дочь. Как ему это сделать в такой ситуации?
Часы спустя Тэгис объявил привал. Первый факел уже наполовину сгорел, а им было еще далеко идти. Им нужно было сохранить свет.
Карл опустил мешок на землю, сказал, что ему нужно облегчиться. Он пропал за углом, Дамиен подошел к мешку и вытащил шесть печеньиц размером с его ладонь. Он дал одно Тэгису и Когену, замер перед леди Селеной. Она подняла голову, сидя у стены, на ее лице были усталость и пот. Грязь смешалась с потом, и казалось, что на ее щеках и под глазами собрались тени.
Стэн подошел к нему.
— Милорд, я могу присмотреть на леди Селеной, пока вы будете есть.
— Нет, друг. Отдохни. Я присмотрю за ней первым, — сказал Дамиен, не сводя взгляда с леди Селены. Он отдал печенье стражу.
Стэн замер, взял печенье и сел неподалеку. Тэгис смотрел из теней.
Дамиен опустился на корточки.
— Я развяжу тебя, чтобы ты могла поесть. Не делай резких движений.
— Не буду, — сухо сказала она, повернулась, чтобы он достал до ее связанных рук.
Дамиен нахмурился. Может, тени на лице были не просто грязью и усталостью. Он все еще не знал, почему она это делала, или что будет с ней потом.
Она не могла вернуться. Об этом он думал, развязывая ее запястья. Она предала свой дом. Леди Рагна не простит ее, хоть она была ее дочерью.
«Но могу ли я забрать ее к Северным берегам? По ее словам, ее послали убить меня. Могу ли я доверять ей теперь?»
Он отошел на шаг, она выпрямила руки и потерла запястья.
— Вот, — он протянул печенье. Она взяла его, не взглянув на Дамиена, и стала грызть края.
Дамиен смотрел на нее, ждал… чего? Что она вдруг побежит? Бросится на него? Но она медленно ела печенье, замерла на миг, и он мог поклясться, что увидел слезу в уголке ее глаза.