1
Северный предел не знал милосердия. Ветер, колючий и острый, как чешуя дракона, выл между зубцами крепости Кьерхольм, забивая рот ледяной крошкой. Лиана лежала на снегу, прижавшись щекой к обледенелому камню. Вкус крови во рту мешался со вкусом гари — их маленький отряд сопротивления был разбит за считанные минуты.
— Глупая девчонка, — раздался над ней хриплый голос Рейнарда. Капитан гвардии, единственный выживший из её верных людей, был прижат к стене двумя стражниками. — Я же говорил, что покушение на него — это самоубийство.
— Замолчи, Рей... — выдохнула Лиана. Её пальцы, онемевшие от холода, всё еще сжимали рукоять кинжала, вымоченного в яде «драконьего корня».
Тяжелые шаги по обледенелому камню заставили всех замолкнуть. Воздух вокруг вдруг стал густым и неподвижным. Температура упала так резко, что выдох каждого превратился в густое облако пара.
Появился Кассиан. Король Черных Драконов.
Он шел сквозь метель, и снежинки таяли, не долетая до его кожи. Он остановился в пяти шагах от распростертой на снегу девушки. В этот момент мир для Кассиана перестал существовать.
В его груди, там, где веками дремал древний зверь, раздался оглушительный рык. Это не был гнев. Это был удар. Мощный, первобытный зов, который пронзил его позвоночник от затылка до пят. Кассиан замер, и его зрачки мгновенно вытянулись в узкие вертикальные щели, затапливая радужку расплавленным золотом.
Она.
Он почувствовал её запах сквозь запах крови и гари — аромат дикой лаванды и надвигающейся грозы. Его собственная метка на груди, скрытая под броней, внезапно запульсировала невыносимым, обжигающим жаром. Дракон внутри него рванулся вперед, требуя немедленно прижать, согреть, пометить и никогда не отпускать.
Кассиан смотрел на Лиану, и его охватил ужас, смешанный с восторгом: его Истинная, его единственная пара, за которой драконы могут охотиться столетиями, лежала в грязи у его ног... и в её руке был кинжал, предназначенный для его сердца.
Лиана почувствовала этот взгляд. Её левое плечо, где под одеждой была спрятана запечатанная магией метка, пронзила такая острая боль, что она вскрикнула. Печать, которую она наложила, чтобы скрыть свою связь, задымилась. Магия крови Кассиана буквально сдирала запретные заклятия, узнавая своего хозяина.
— Ты пришла убить меня, Лиана из рода Валори, — голос Кассиана был низким, вибрирующим от сдерживаемого рычания.
Лиана, собрав последние силы, рывком поднялась на колени.
— Я пришла вернуть долг! — выплюнула она. — За моего отца! За то, что ты существуешь!
В этот момент Рейнард, дернувшись в руках стражников, закричал:
— Оставь её, чудовище! Казни меня, но не трогай леди!
Кассиан медленно перевел взгляд на капитана. Он увидел, как Рейнард смотрит на Лиану — с отчаянием, с нескрываемой, долгой человеческой любовью.
В ту же секунду ревность, черная и ядовитая, затопила разум Короля-дракона. Этот человек смел касаться её взглядом? Он смел защищать его пару? Воздух вокруг Рейнарда внезапно заискрился от смертельного инея.
— Значит, ты — тот, ради кого она готова подставить шею под топор? — прошептал Кассиан.
Лиана почувствовала это через едва приоткрывшуюся связь: её обдало волной такого жгучего, ядовитого собственничества, что у неё перехватило дыхание. Кассиан сделал шаг к ней. Он больше не видел в ней убийцу. Он видел женщину, которая принадлежала ему по закону самой Вселенной, и мужчину, который стоял между ними.
— Убить тебя было бы слишком просто, — проговорил он, и его пальцы в черной перчатке коснулись её подбородка. Его прикосновение обожгло её кожу, как каленое железо.
Он понял всё: она его ненавидит, она скрывает метку, и она любит другого. И это осознание стало для него самым страшным проклятием.
— Капитана в одиночную камеру, — приказал он, не сводя глаз с Лианы. — А леди...
Он внезапно подхватил её на руки, рывком прижимая к своей груди. Лиана забилась, пытаясь ударить его, но он лишь крепче сжал объятия. Он чувствовал, как её метка под одеждой бьется в экстазе, узнавая его близость, несмотря на её крики ненависти.
— А леди будет жить в моих покоях. Я научу тебя, Лиана, что бывает, когда Истинная пытается сбежать от своего дракона к смертному.
Он развернулся и понес её в замок, а за его спиной метель превратилась в настоящий буран — отражение той бури, что теперь навсегда поселилась в его сердце.