Он поднялся, его движения стали тяжелыми, стариковскими.
Кассиан сделал шаг к ней, и Лиана невольно сжала рукоять кинжала крепче, ожидая удара, вспышки ярости или новых угроз. Но он лишь протянул руку — медленно, неуверенно — и кончиками пальцев коснулся края кровавого пятна на её груди. Его рука была ледяной, и Лиана вздрогнула от этого холода, который казался могильным.
— Болит? — прошептал он, и в этом вопросе было столько безнадежного обожания, что у Лианы перехватило дыхание. — Конечно, болит. Но не так, как у меня здесь.
Он прижал ладонь к своей груди, туда, где под кожей билась их общая метка.
— Ты сказала «любимого»... — он горько усмехнулся, и эта усмешка была страшнее слез. — Знаешь, я ведь дракон. Мы собственники. Мы сжигаем города ради блестящей монеты. Но я... я бы отдал всё золото мира, все свои крылья и само небо, чтобы ты хоть раз произнесла это слово, глядя на меня. Хотя бы солгала. Хотя бы притворилась, как тогда, когда просила за служанку.
Он заглянул ей в глаза, и Лиана увидела в них не тирана, а разбитого ребенка, который нашел сокровище, но обнаружил, что оно его ненавидит.
— Я чувствую твою любовь к нему через нашу связь, Лиана. Она теплая. Она живая. А когда ты смотришь на меня, я чувствую только мороз. Ты выжигаешь меня изнутри. Каждое твоё воспоминание о нём — это удар плетью по моему сердцу.
Кассиан внезапно опустился перед ней на колени, прямо в щепки разбитой двери. Он не просил пощады, он просто приник лбом к её руке, той самой, что сжимала нож.
— Ты хочешь сделать мне больно? У тебя получилось. Я не могу его убить, потому что тогда умрешь ты. И я не могу заставить тебя полюбить меня, потому что любовь нельзя вырвать когтями. Я в ловушке, Истинная. Я — Король Севера, и я в плену у женщины, которая готова вырвать себе сердце, лишь бы не делить со мной один воздух.
Он поднял на неё глаза, полные невыплаканной, жгучей боли.
— Живи ради него, раз не хочешь ради меня. Береги себя... ради того, чтобы он мог дышать. Я больше не прикоснусь к тебе, если это причиняет тебе такие страдания. Но умоляю... — его голос сорвался на едва слышный хрип, — не убивай себя. Мой мир и так пуст, Лиана. Не оставляй меня в полной темноте.
Он медленно встал и, не оборачиваясь, пошел к выходу. Его плащ волочился по полу, собирая ледяную крошку. На пороге он на мгновение замер, его плечи вздрогнули, словно от рыдания, которое он подавил в последний момент.
— Я прикажу прислать лекаря. И... — он замялся, — я разрешаю тебе передать ему письмо. Одно. Чтобы ты знала, что он жив. Это всё, что я могу тебе дать, не сойдя с ума окончательно.
Когда дверь за ним (точнее то, что от неё осталось) опустела, Лиана медленно опустилась на пол. Кинжал выпал из её рук. Она победила. Она спасла Рейнарда. Она растоптала короля. Но почему-то вкус этой победы был горьким, как пепел, а в груди, там, где была рана, стало невыносимо холодно.
16
Глава 16: Последний дар дракона
В главном зале Кьерхольма пахло не лавандой и не хвоей. Пахло зимой — той самой окончательной зимой, которая наступает, когда в очаге гаснет последний уголь.
Кассиан стоял у окна, заложив руки за спину. Его пальцы были мертвенно-белыми, а иней медленно полз по подоконнику, повторяя контуры его ладоней. Каждое движение давалось ему с трудом: связь Истинных, которую Лиана так яростно пыталась разорвать, теперь работала как вытяжной насос, выкачивая из него саму жизнь.
Двери открылись. Вошла Лиана, а за ней, на почтительном расстоянии, Рейнард. Она ожидала увидеть гнев, новые цепи или крики. Но в зале стояла тишина, от которой щемило в ушах.
Кассиан медленно обернулся. Его лицо за несколько дней превратилось в маску из тонкого, прозрачного фарфора. Под глазами залегли тени, похожие на кровоподтеки.
— Ты просила свободы, Лиана, — его голос был тихим, лишенным той громовой силы, которая когда-то заставляла замок дрожать. — Ты сказала, что я тюремщик, укравший твое небо.
Он сделал тяжелый шаг вперед. Лиана инстинктивно напряглась, но он остановился в трех метрах от неё, словно боясь осквернить её своим присутствием.
— Я думал, что смогу заслужить твой взгляд. Думал, что если окружу тебя теплом, ты забудешь холод пепла. Но я лишь продлевал твою пытку. Драконы — эгоистичные твари, мы не умеем отпускать то, что считаем своим. Но я... — он судорожно вздохнул, и изо рта вырвалось облачко пара. — Я люблю тебя больше, чем свое естество.
Он перевел взгляд на Рейнарда. Капитан стоял, не смея поднять глаз.
— Забирай её, капитан. У ворот ждут лучшие кони и золото. Уходите за перевал, туда, где не падает снег. Мои люди не тронут вас. Я даю слово короля, — он на мгновение запнулся, и на его губах выступила тонкая полоска алой крови. — Хотя скоро моё слово не будет стоить ничего.
Лиана смотрела на него, и в её груди что-то болезненно ворохнулось. Она ждала подвоха.
— Почему сейчас? — спросила она севшим голосом.
Кассиан горько улыбнулся.
— Потому что сегодня ночью я почувствовал через метку твою готовность умереть. И я понял: если я не отпущу тебя к нему, ты действительно уйдешь в пустоту. А я хочу, чтобы ты жила. Пусть не со мной. Пусть в памяти обо мне останется только ненависть, но ты будешь дышать.
Он достал из-за пазухи маленький сверток и положил его на стол.
— Твои документы и кольцо твоей матери. Я нашел его в руинах твоего дома. Думал подарить на свадьбу... но лучше возьми его сейчас. Как символ того, что ты возвращаешь себе своё имя.
Кассиан подошел к ней совсем близко — в последний раз. Лиана почувствовала, как от него исходит невыносимый, смертельный холод. Он не коснулся её кожи, лишь едва ощутимо провел пальцами по воздуху вдоль её щеки.
— Уходи, Лиана. Прямо сейчас. Не оглядывайся. Если ты обернешься... я могу не сдержаться и снова запереть тебя. Беги, пока моё сердце еще способно приказывать моим рукам отпустить тебя.
— Кассиан... — она впервые назвала его по имени без капли яда.
— Уходи! — почти вскрикнул он, и этот крик отозвался треском льда на стенах.
Рейнард осторожно взял Лиану за руку. Она была словно в трансе. Капитан потянул её к выходу. Лиана сделала шаг, другой... У самых дверей она всё же остановилась.
Кассиан стоял к ней спиной. Его плечи сотрясала крупная дрожь. Он вцепился в край стола так сильно, что дерево треснуло. Он не видел, но чувствовал через связь, как она отдаляется. С каждым её шагом в его груди что-то обрывалось с мясом и жилами. Он знал: как только она пересечет границу его земель, связь лопнет, и его сердце просто остановится.
Это был его последний дар. Его единственная настоящая жертва.
Когда тяжелые створки ворот захлопнулись за Лианой и Рейнардом, Кассиан рухнул на колени. Снег начал падать прямо внутри зала, укрывая его плечи белым саваном.
— Будь... счастлива... — прошептал он в пустоту, и из его глаз выкатилась единственная слеза, которая превратилась в прозрачную льдинку, прежде чем упасть на холодный пол.