18
Глава 18: Безмолвие пустоты
Лиана открыла глаза.
Первое, что она ощутила — это невыносимый, давящий запах гари, льда и чего-то очень горького. Потолок над ней был высоким, расписанным золотыми узорами, которые сплетались в причудливых драконов. Но эти драконы не вызывали у нее ни страха, ни узнавания.
Она медленно перевела взгляд в сторону. Рядом с кроватью сидел мужчина.
Он был огромен. Его плечи казались высеченными из той самой скалы, о которую она разбилась. Его лицо было бледным, как у покойника, а глаза... огромные, горящие темным золотом глаза смотрели на нее с такой смесью ужаса, вины и обреченности, что Лиане захотелось отвернуться.
Она смотрела на него в упор, надеясь, что хоть одна искра памяти вспыхнет в её голове. Кто он? Брат? Муж? Тюремщик? Почему его присутствие заставляет её кожу покрываться мурашками, а метку на шее — пульсировать отголоском чужой боли?
Она не сказала ни слова. Она просто не знала, что говорить. В её голове была абсолютная, звенящая пустота, похожая на заснеженное поле после бури. Ни одного имени. Ни одного воспоминания. Даже своего собственного голоса она не помнила.
Кассиан замер. Он видел этот пристальный, изучающий взгляд и каждой клеткой своего тела ждал удара. Он ждал, что сейчас эти бледные губы искривятся в презрительной усмешке. Что она скажет нечто такое, что добьет его окончательно. «Зачем ты спас меня?», «Я ненавижу тебя больше, чем смерть», «Ты даже не дал мне умереть с ним».
Но Лиана молчала. Её взгляд был странно чистым, почти прозрачным.
От этого молчания ему стало еще больнее. Это была не та яростная ненависть, к которой он привык. Это было что-то новое — холодное, отстраненное. Ему показалось, что она смотрит на него как на пустое место, как на досадную помеху на пути к её покою.
Лиана почувствовала, как от этого мужчины исходит волна такого невыносимого страдания, что ей стало трудно дышать. Не в силах вынести этого напряжения и тщетно пытаясь нащупать в памяти хоть одну зацепку, она просто закрыла глаза.
Она ушла в темноту, пытаясь докричаться до самой себя. «Кто я? Кто этот человек?» — билось в её сознании. Но тьма не давала ответов. Только холод.
Для Кассиана этот жест — закрытые глаза — стал окончательным приговором.
— Значит, так... — прошептал он, и его голос надломился. — Ты даже смотреть на меня не хочешь.
Он медленно поднялся. Колени его подогнулись, и он ухватился за край кровати. Он думал, что спас её, а на деле — лишь вернул в ад своего присутствия. Он видел в этом жесте высшую степень презрения: она предпочла притвориться спящей, уйти в небытие, лишь бы не видеть его лица. Лишь бы не признавать, что он снова распорядился её жизнью.