19
Глава 19: Оттепель в Кьерхольме
Солнечный луч, пробившийся сквозь тяжелые бархатные портьеры, коснулся ресниц Лианы. Она медленно открыла глаза и не сразу поняла, где находится, пока не почувствовала под щекой что-то твердое и теплое. Она все еще лежала на руке Кассиана.
Он сидел в той же позе, в которой она его оставила перед сном. Спина прямая, взгляд устремлен в пространство, а лицо — бледное и застывшее, как у изваяния. Его мышцы были напряжены, словно он всю ночь ожидал нападения или внезапного пробуждения кошмара.
Как только он почувствовал её движение, он мгновенно перевел на неё взгляд. В его золотых глазах читалась неимоверная усталость и... недоверие. За те часы, что она спала, он успел тысячу раз убедить себя, что утром она проснется прежней. Что она оттолкнет его руку с криком отвращения, едва осознав, как близко он был.
— Ты... — голос Кассиана надломился, он осторожно высвободил затекшую руку. — Ты проснулась.
Он медленно поднялся, стараясь не делать резких движений. Сердце в его груди глухо бухало, ожидая подвоха. Каждая секунда этой тишины казалась ему затишьем перед сокрушительным штормом её гнева.
— Доброе утро, — прошептала Лиана. Она потянулась, как кошка, и совершенно естественно улыбнулась ему — тепло и открыто.
Кассиан непроизвольно отступил на шаг. Эта улыбка жалила его сильнее, чем любая ненависть. Она была слишком настоящей.
— Я... я прикажу подать завтрак, — он судорожно сглотнул, избегая её взгляда. — Ты, должно быть, хочешь поесть одна? Чтобы прийти в себя... чтобы я не надоедал тебе.
Он уже направился к дверям, подсознательно стремясь сбежать, пока она не начала смеяться над его наивностью. Но голос Лианы остановил его на полушаге:
— Нет. Я хочу позавтракать с тобой. Пожалуйста.
Кассиан замер. Он медленно обернулся, вглядываясь в её лицо, ища хоть тень насмешки, хоть малейший признак того, что она «вспомнила» и теперь просто изощренно издевается над ним. Но Лиана смотрела на него с такой искренней радостью, что его броня затрещала по швам.
Она чувствовала его. Глубоко внутри, там, где пульсировала метка, рождалось осознание: этот человек — её продолжение. Её Истинный. Она не знала их прошлого, не знала своих грехов или его провинностей, но её душа пела в его присутствии.
— Иди ко мне, — она протянула к нему руки.
Кассиан подошел, словно во сне. Когда он сел рядом, Лиана взяла его за ладони.
— Почему ты так смотришь? — тихо спросила она. — Ты смотришь на меня так, будто я могу тебя ранить. Но ты же такой сильный.
— Ты — единственная, кто может меня уничтожить, Лиана, — прохрипел он, не в силах больше лгать самому себе.
Он поднял на неё взгляд, и в этот момент что-то в замке изменилось. Магия дракона, долгие годы питаемая лишь яростью и льдом, вдруг отозвалась на тепло её улыбки.
Стены, покрытые вечным инеем, начали «плакать» — лед таял, превращаясь в прозрачные ручьи, стекающие по камню. Снаружи, за окном, неистовая вьюга, бушевавшая неделями, внезапно стихла. Свинцовые тучи разошлись, пропуская ослепительный свет зимнего солнца. Тяжелый, спертый воздух Кьерхольма вдруг наполнился свежестью первой капели.
Это была оттепель — не только в горах, но и в самом сердце Короля Севера.
— Мне нравится, когда ты так смотришь на меня, — Лиана придвинулась ближе и коснулась лбом его плеча. — Расскажи мне что-нибудь. Что-нибудь хорошее.
Кассиан закрыл глаза, вдыхая её запах. Он знал, что этот рай — ворованный. Знал, что он строит замок на песке..
— У нас впереди целый день, — прошептал он, целуя её в макушку. — Я расскажу тебе всё, что ты захочешь услышать.
В этот момент он готов был выдумать для неё новую вселенную, где никогда не было крови, пепла и Рейнарда. Он готов был стать тем героем, которым она его видела, даже если знал, что он — лишь тень, прячущаяся от правды.
Кассиан сидел на краю кровати, застыв, как изваяние. Он не шевелился, боясь, что любой звук разрушит это хрупкое марево. Женщина, которая еще вчера была его личным палачом, теперь смотрела на него так, словно могла бы полюбить его.
Она видела, что с ним что-то происходит. Его магия искрила вокруг, а плечи были так напряжены, будто он ожидал удара в спину. Лиана чувствовала его смятение, но не могла понять его причин. Она лишь ощущала через метку его колоссальную, затаенную боль и какой-то дикий, загнанный страх.
Она поняла: так продолжаться не может. Этот человек — её Истинный, она чувствует это каждой каплей крови. Ей нужно было быть честной, чтобы эта странная тревога, исходящая от него, наконец утихла.
— Послушай... — начала она, и её голос заставил его вздрогнуть.
Она заметила, что даже не знает, как к нему обратиться. Имя не приходило на ум, оно словно утонуло в густом тумане.
— Я вижу, что ты мучаешься. Я чувствую, что ты ждешь чего-то... чего-то плохого от меня, — она осторожно накрыла его ладонь своей. — Но я должна сказать тебе правду. Наверное, поэтому мне так страшно сейчас.
Кассиан замер. Он почти перестал дышать, ожидая, что сейчас она произнесет имя Рейнарда или напомнит о том, что ненавидит его.
— Я ничего не помню, — прошептала она, и её глаза наполнились слезами. — Совсем. Я открыла глаза и увидела тебя, и моё сердце сказало мне, что ты — мой Истинный. Но в моей голове... там пустота. Я не знаю, кто я. Я не знаю, как тебя зовут. Я не помню ни одного дня из нашего прошлого.
Кассиан окаменел. Слова Лианы ударили его сильнее, чем падение в пропасть. Он медленно поднял на неё взгляд, и в его золотых глазах пазл наконец сложился. Её странная улыбка, отсутствие яда в голосе, эта пугающая нежность — всё это не было игрой. Она действительно забыла.
Удар об лед стер годы ненависти. Стер Рейнарда. Стер пепел её сожженного дома. Стер всё, что делало её его врагом.
В его душе вспыхнуло темное, эгоистичное торжество. «Это шанс», — пронеслось в его мыслях. Судьба, которая до этого лишь терзала его, внезапно преподнесла ему самый запретный дар — чистый лист. Он мог бы переписать их историю. Он мог бы стать для неё тем, кем всегда мечтал быть, не неся на плечах груз своих прошлых ошибок.
— Ты... совсем ничего не помнишь? — он подался вперед, его голос дрожал от жадного, болезненного нетерпения.
— Ничего, — она печально покачала головой. — Расскажи мне... как тебя зовут? И... мы были счастливы?
Кассиан смотрел на её нежные губы, на её глаза, в которых не было и тени прежнего презрения. Внутри него боролись остатки чести и бесконечное, голодное отчаяние. Но отчаяние победило. Он слишком долго жил в аду, чтобы отказаться от этого внезапно открывшегося рая.
— Меня зовут Кассиан, — сказал он, и эта правда далась ему легче всего. — А на твой вопрос... Да. Мы были невероятно счастливы, Лиана. Просто случилась беда, несчастный случай, который едва не разлучил нас.
Он притянул её к себе, зарываясь лицом в её волосы. Лиана обняла его за шею, прижимаясь всем телом, и Кассиан почувствовал, как в замке окончательно затихает вьюга. Лед на окнах растаял, открывая вид на залитый солнцем двор.
Он украдет это время. Он создаст для неё мир, в котором не будет боли, даже если для этого придется выстроить стену из лжи вокруг всего Кьерхольма. Он знал, что когда-нибудь осколки памяти могут вернуться, но сейчас... сейчас он просто хотел греться в лучах её улыбки, которую он впервые получил не через силу, а по любви.