Вечерний ужин проходил в малой столовой. Кассиан приказал зажечь сотни свечей, чтобы разогнать тьму, но для Лианы тени теперь залегли в самых углах его глаз.
Он сидел напротив, в расстегнутом у горла камзоле, и выглядел почти домашним, если бы не тяжелый перстень с печатью, который он то и дело задумчиво вращал на пальце. Лиана едва прикоснулась к еде. В её голове, как заезженная пластинка, крутились строки из хроник: «Поместье сожжено дотла...»
— Ты сегодня молчалива, — негромко заметил Кассиан. Его голос был обволакивающим, но она уловила в нем нотку тревоги. — Тебе не понравились книги в библиотеке?
— Напротив, они очень... поучительны, — Лиана подняла на него взгляд, стараясь, чтобы он оставался мягким. — Я читала о твоих победах на Юге, Кассиан. О том, как ты расширял границы. Ты ведь великий полководец. Должно быть, это было трудно — усмирять непокорные дома?
Кассиан замер с кубком в руке. На мгновение его лицо стало непроницаемым, как гранитная скала.
— Война — это всегда труд, Лиана. И всегда потери. Я предпочитаю не вспоминать о походах, когда я рядом с тобой. Это... другая жизнь.
— Но ведь эта жизнь сделала тебя тем, кто ты есть, — она продолжала, словно ведя тонким лезвием по натянутой струне. — Скажи, а были ли там семьи, которые до последнего защищали свои дома? Например, дом Валори. В книге сказано, что их поместье сгорело. Ты был там? Видел это своими глазами?
Вино в кубке Кассиана качнулось. Его пальцы побелели от напряжения, сжимая золото. Лиана видела, как он судорожно сглотнул, как его магия на секунду отозвалась легким дребезжанием хрусталя на столе.
— Валори... — повторил он, и это имя прозвучало в его устах как проклятие. — Это трагедия, Лиана. Я пытался... — он осекся, поняв, что говорит лишнее. — К чему такие вопросы в такой чудесный вечер?
— Просто пытаюсь понять, — она чуть наклонила голову, не сводя с него глаз. — Если бы ты встретил кого-то из той семьи... как бы ты поступил? Ты бы пожалел их? Или уничтожил, чтобы они не напоминали тебе об этой «случайности»?
Кассиан поставил кубок. Его дыхание стало тяжелым. Он видел в её глазах не просто любопытство, а что-то гораздо более опасное — проблеск осознания. Ему хотелось вскочить, опрокинуть этот стол, закричать, что он не делал этого, но готов на всё, ради того, чтобы она была жива, чтобы она была здесь. Но он лишь медленно встал, обошел стол и опустился на одно колено перед её креслом.
— Лиана, — он взял её холодные руки в свои и прижал их к своему лицу. — Слушай меня. Прошлое полно пепла и крови. Но сейчас ты здесь, в безопасности. Я никогда не позволю огню коснуться тебя. Всё, что я делал — правильно это было или нет — привело меня к тебе. Разве этого не достаточно?
Его глаза молили о пощаде. В них было столько боли и столько подлинной, сокрушительной любви, что сердце Лианы на мгновение дрогнуло. Она видела: он не лжет в своих чувствах. Он действительно любит её до безумия. Но этот человек, который сейчас целует её ладони, и тот человек, который отдал приказ о сожжении Валори — один и тот же мужчина.
— Достаточно, — шепнула она, погладив его по щеке.
Но внутри неё лед больше не таял. Она поняла: он не просто обходит острые углы. Он выстраивает вокруг неё лабиринт из полуправды, боясь, что на выходе она встретит саму себя — ту, которая его не простит.